И он сделал то, что умел, и чем владели жрецы на храмовом возвышении. Подбежавшие к нему служители вдруг замерли и онемели от ужаса, черные зрачки в их глазах расширились. А через несколько мгновений желтые фигуры бросились назад, спотыкаясь о тела распростертых ниц людей: огромный мохнатый зверь с горящими очами и оскаленными клыками, воздев широкие когтистые передние конечности, косолапо двинулся вослед, страшно рыча и мотая здоровенной бурой головой. Такого страшилища они вовек не встречали! Когда служители добежали до подножия храма и оказались под защитой великих жрецов, то, оглянувшись, они уже ничего не увидели. Лишь высокий русоволосый юноша, смущенно улыбнувшись и приложив ладонь к груди, учтиво поклонился выступившему вперед Верховному жрецу.
Жрец с леопардовой шкурой через плечо поманил его, и юноша подошел поближе.
– Кто ты? – грозно вопросил египетский кудесник.
– Я из тех пленников, что были доставлены сюда луну тому назад. – Незнакомец говорил на непонятном языке, но жрец понимал его так же, как юноша понимал обращенные к нему вопросы.
– Чей ты раб и почему ты здесь? – опять спросил жрец.
– Начальник городской стражи оставил меня лечить его коней и верблюдов, а также других рабов. Я умею врачевать раны и заговаривать кровь, поэтому не таскаю камни и не рою оросительных каналов. Но я знаю так мало в сравнении с тобою, Великий жрец… – смиренно ответил юноша.
– Из какой ты земли? – последовал еще один вопрос.
– Я русин, и живем мы за морем Синим[33], что с вашим Зеленым[34] соединяется Великой Протокой[35].
Ты жрец? – догадался египтянин.
– Я еще молодой жрец, и многое пока скрыто для меня из того, что делают наши кудесники.
– Они умеют делать и это? – египтянин с чувством удивления, смешанного с профессиональной ревностью, кивнул в сторону толпы.
– Нам приходится много сражаться за свою землю. И, когда становится тяжко, когда воинов мало, а врагов много, тогда наши жрецы вызывают так огромную небесную птицу с человеческой головой – Матерь-Сва-Славу. Она бьет крылами, поднимает прах до небес, и оттуда на помощь устремляются небесные рати. Это устрашает врагов и дает новые силы нашим воинам.
Верховный жрец помолчал, размышляя.
– Я видел изображения ваших богов, – осмелел юноша. Ваш Гор – это наш Сокол, птица, которую мы почитаем, хотя у нас она не божество. Но мы тоже молимся Солнцу, которое суть воплощение Даждьбога, давшего нам закон Прави-Рави. А ваш Великий Осирис отождествляется с богом солнца – Ра…
Жрец после некоторых раздумий, видимо, принял решение. Он выпрямился, и глаза его гордо блеснули.
– Тебе будет оказана величайшая честь, чужеземец. Отныне ты станешь рабом храма Гора! Отнеси папирус начальнику стражи, я напишу ему о тебе, – и жрец начертал несколько знаков на услужливо поданном ему из бамбукового ящичка листке тонко спрессованного папируса.
Прошло девять времен года – три лета, если бы это было на родине. Но здесь лето стояло почти всегда и делилось просто на Время дождей и разлива Нила, Время посева и Время уборки урожая. Сегодня снова будет многотысячная толпа и Явление бога. Но служитель храма Гора спешил передать весть своим соплеменникам, пребывающим в неволе у грозного Набсура-царя.
Тяжко ярмо рабства для вольных славян, мучают и убивают их беспощадно, потому что они не желают покорно влачить свою лямку: восстают против надсмотрщиков и часто лишают себя живота, предпочитая неволе смерть. Но сегодня он несет им надежду: все знамения указали, что очень скоро случится страшный день – содрогнется и разверзнется земля, и ужас гнева богов охватит всех, от фараона до последнего раба. Но именно в этот час русы смогут бежать и вернуться на родину, потому что земледрожание сотворит сам бог Сварог, чтобы помочь людям своим.
«И пришел день, и русы убежали от Набсура-царя… В тот день, когда случилось Великое землетрясение, и земля вздымалась аж до небес, а кони и волы метались и ревели, забрали мы стада свои, и бросились на полночь, и спасли души свои…»[36], – слова из Священной Книги отца Хорыги вспыхнули так ясно, будто высветились в мозгу Светозара.
Видение опять стало размываться, и Светозар последовал дальше, где он еще никогда не бывал в своих волхвованиях. Куда он стремится? Что хочет узнать и увидеть? Он не мог пока уловить главного, но чувствовал, что именно эта важная цель гонит его дальше, в неведомое. Река времен, река жизней несла его в своих руслах, пока он, наконец, не оказался на открытом пространстве. Видения стали смутными, прерывающимися. Вот чуть прояснилось, и он узрел яркую небесную синь над белыми шапками гор, зеленую долину у подножия и разноцветные точки на ней. Затем образы как бы придвинулись, и точки оказались людьми, сидящими полукругом. Они сосредоточенно глядели на огромный шар у скалы, матово поблескивающий в лучах заходящего солнца.