Мечислав со Светозаром приостановились, когда всего в нескольких шагах перед ними, похрюкивая, прошла огромная матка, а за ней, задрав хвостики, резво трусил полосатый выводок диких кабанчиков.
Тропинка вела дальше и поднималась на небольшой холм, вершина которого заканчивалась поляной. В самом центре ее, подпирая раскидистой головой-кроной небесный свод, степенно шелестел листвою Великий дуб. У его подножия, на утрамбованной земляной насыпи, находилось Святилище: простое деревянное сооружение из бревен, поставленных колом – по кругу – и оплетенных лозой, с одним широким просветом для входа. Конусообразная крыша из бревен, покрытых мхом, имела вверху отверстие для выхода дыма, потому что в Святилище горел Вечный огонь, за которым следил древний жрец, чья крохотная избушка стояла неподалеку. Возле Огня был жертвенник – каменный круг с выбитыми на нем семью кольцами, сужающимися к центру – символом Солнца. Тут же находились жертвенные сосуды, висели пучки терпковато-душистых трав и стоял свитый Сноп, о котором упоминал Мечислав – предмет поклонения и часть неразрывного триединства Дид-Дуб-Сноп, воплощенного в богах, как Сварог-Перун-Даждьбог. Мечислав также пояснял, что в иных, более северных землях, почитали Свентовида-Перуна-Радогоща, в южных за главного считали Стрибога-Хорса-Велеса, или иных богов, но все они были составляющими Великого Триглава, которому подчинялись Триглавы Малые, включающие все прочие божества.
В Святилище имелись различные сосуды для воды, зерна, сурицы, был ручной жернов для получения брашна – муки, из которой пеклись священные хлебы.
Сам хранитель Вечного Огня, согбенный старец с белой как лунь головой, встретил их у тропинки с вязанкой хвороста за спиной.
– Здравствуй, отец Велимир, долгих лет тебе! – приветствовал его бывший ратник.
– Здрав будь, Мечислав! И ты, отрок, здрав и славен будь! – ответствовал старец.
Светозар взял у отца Велимира вязанку, и они поднялись на поляну. Положив к подножию Дуба цветов лесных и кувшинок, собранных на озере, они стали, прочно утвердив ноги в землю, будто тем самым хотели уподобиться могучему исполину, воздели руки в синеву небес, к огненному колу Хорса, и вознесли общую молитву богам.
– Славим Даждьбога, – повторял за старшими Светозар, – блистающего в Сварге пречистой; Перуна, который громами и молниями повелевает; Стрибога, что ветрами ярится по земле. Славим Ладо-бога, укрепляющего Лад в Родах и дающего всякие блага, и Купало-бога, ведающего всяческими мытнями и омовениями. И Яро-бога, который правит яровым цветением, и Русалками, и Водяными, и Лесовиками, и Домовыми. Славим Сварога – старшего бога Рода божьего, славим Щуров и Пращуров, умерших сотни лет назад. Всем богам, от которых мы радость имеем, – уважение и почтение наше! Слава вам, ныне и во все времена! Оум! Оум! Оум!
После молитвы Мечислав извлек из котомки мешочек с зернами и кринку меда и передал их жрецу.
Велимир вошел в Святилище, взял один из стоявших там запечатанных кувшинов, вскрыл его и налил золотистой пенящейся жидкости в жертвенный сосуд, сделанный в форме оленя с отверстием в спине и ртом-лейкой. Затем плеснул три раза в огонь со словами:
– Вот жертва наша – это мед-сурья, заделанный на девятисиле с шалфеем и на солнце оставленный на три дня, а затем через шерсть процеженный. И будет он нашей жертвой богам правым, которые суть – Праотцы наши, ибо мы произошли от Даждьбога и стали славными, прославляя богов наших, и никогда ничего у них не просили, не вымаливали себе благ.[13]
Жрец высыпал на жертвенник горсть зерен.
– А это зерна хлеба нашего, тобой, Даждьбоже, взращенные, ярой силой исполненные.
Потом отломил кусочек от лепешки, лежавшей завернутой в чистое льняное полотенце.
– А это хлеб священный от земли нашей. И это есть и будет истинной жертвой, какую всегда отцы и деды наши давали.
Завершив обряд жертвоприношения, они удалились к избушке жреца. Невдалеке, у подножия холма, протекал тихозвонный ручей. Усевшись на колоду и разложив нехитрую снедь на дощатом столе, они выпили по старшинству из кувшина с сурьей, вкусили священного хлеба, а затем неторопливо насытились медом, запивая чистой водой из ручья.