— Эх вы, лампады на ветру! — сказал государь. — Садитесь за мой стол, так и быть! Будем вместе ужинать. Поди, ни разу с великими князьями за одним столом не едали, а? Курицын! Мамырев! Велите подавать новых блюд сюда! Да медовухи, да покрепче чего-нибудь! Да зовите сюда великую княгиню, Патрикеевых!
— Там ещё Бова с Аристотелем прибыли, — сказал Мамырев.
— О! Зело добро! И их звать! Полно нам горе мыкать!
— Государь-батюшко, — шепнул Губоед, извлекая свою посудину, в которой ещё что-то плескалось на донышке, — не пекись о нас, мы со своим пришли.
— Да они ещё и со своим пришли! — расхохотался Иван. — Ну, налейте мне вашего попробовать! И это всё? Маловато! А вкусно. Вишнёвка? Я вишенье страсть как люблю. Кто делал?
— Я, — признался Губоед.
— Он, — подтвердил шурин, впервые обретя дар речи.
— Ну так опричь грибов будешь мне и это поставлять, я за наградой не постою, — сказал великий князь.
— Нешто мне трудно, — улыбался Губоед. — Она у меня как быдто сама собою изделывается, медовушка сия. И не слабенька. Хорошо бы княжеской теперь отведать, какова супротив моей.
Вокруг стола рассаживались новые гости, удивлённо взирая на трёх простецких мужичков, сидящих напротив государя. Вдруг вспомнились слова Иосифа Волоцкого про то, что он новый Посад краше прежнего построит, и сделалось ещё веселее. Каков игумен-то! А одет хуже мужичков этих. Не в пример хуже!
— Ну! — государь поднял свою братину. — Выпьем за последний груздь!
Глава восьмая
АКСАК-ТЕМИР-НАУ
Сегодня!..
Веки Ахмата дрогнули и распахнулись. Он увидел прямо перед собой тонкое белое плечо Чилик-бека, гладкую спину, заострённую мочку уха, высовывающуюся из кипы чёрных волос. Приблизившись носом к подмышке, Ахмат осторожно принюхался. Радость охватила сорокапятилетнего хана Золотой Орды — запах был тот самый, особенный, который бывает под мышками у женщины утром, если ночью ей было хорошо с мужчиной. А значит, пятнадцатилетняя Чилик-бека наконец-то полюбила его! На второй месяц! От вдохновенья Ахмат укусил юную жену за плечо. Она вскрикнула и проснулась, резким движением откинувшись на спину и вперившись испуганными глазами в своего мужа. Но вот уже улыбка тронула её губы, из-под сонных ресниц сверкнули два изумрудика. Хан словно тёмная туча надвинулся на неё, подмял под себя, раздвинул её тонкие девчачьи ноги и стал впечатывать Чилик-беку в толстый гератский ковёр. Когда всё исполнилось, он счастливо опрокинулся навзничь и громко вздохнул:
— Сегодня!
Не сразу, через минуту она спросила:
— Что сегодня?
Он посмотрел на её красивое лицо с искусанными губами, потрепал Чилик-беку по щеке ладонью:
— Мои тумены перейдут реку и уничтожат врага.
— Да?..
— Именно! — Ахмат ещё раз внимательно взглянул на юную красавицу. Ему показалось, она поймёт всё, что бы он ей ни сказал. — Знаешь ли ты, Чилик-бека, кто я такой?
Она удивлённо вскинула густые чёрные брови:
— Как кто?..
— Ну, я — Ахмат, сын великого и доблестного Кучук-Мухаммеда. А ещё кто?
— Тебя ещё называют Илбугой[133]...
— Да, это хорошее прозвище. Но кроме всего прочего я — новый Султан Джамшид, Аксак-Темир-Нау[134]! — с воодушевлением произнёс хан.
— Аксак-Темир? — вновь удивилась Чилик-бека. — Я знаю. Но ведь он был всего лишь эмиром, а ты — хан.
— Вот именно! — обрадовался ещё больше Ахмат. Она кое-что соображает, и можно говорить с ней дальше. — Он был эмиром, но таким, пред которым трепетали ханы. Если бы я родился на сто лет раньше и оказался современником Аксак-Темира, я бы не оробел перед ним.
— Правда?..
— Без сомнения! И знаешь почему?
— Почему?
— Потому, что я во всём опережаю его.
— Да?..
— Да, мой изумрудик! Смотри, я растолкую тебе.
— Только обними сначала.
— Ах, какая ты неженка! — улыбнулся хан, прижимая к себе Чилик-беку. — Слушай же. Скоро уж двадцать лет минет с тех пор, как умер мой отец и я сделался ханом Золотой Орды. Тогда, двадцатипятилетним юношей, я стал искать для себя образец и нашёл его в личности Аксак-Темира. Я начал накладывать его жизнь на свою, стремясь во что бы то ни стало хотя бы на полноздри опережать его.
— Как это? Ведь он давно умер, кажется?
— Ну и что! Объясняю: великий Аксак-Темир родился в семьсот тридцать пятом году хиджры. Я появился на свет ровно сто лет спустя, в восемьсот тридцать пятом[135]. Меня стали учить намазам и грамоте в восьмилетием возрасте, его — в двенадцатилетнем. Когда мне было семнадцать лет, я впервые стал отцом, а он — только в девятнадцать. В это время он занимался только охотой и разбоем, а меня уже учили управлять государством. Двадцати пяти лет от роду я взошёл на престол и стал великим ханом Золотой Орды, священного улуса Джучи[136], а Аксак-Темир в этом же возрасте всего лишь получил управление Кашка-Дарьинским вилайетом.
134
Султан Джамшид — одно из множества прозвищ Тамерлана — «султан солнце». Аксак-Темир-Нау — новый Тамерлан.
135
Мусульманское летосчисление ведётся от хиджры — переселения Мухаммеда и его приверженцев из Мекки в Медину в 662 году от Р.Х. Со слов Ахмата выходит, что Тамерлан родился в 1335-м, а сам он в 1435 году.
136
Империя, созданная Чингисханом, была поделена на пять улусов. Улус Джучи, или Золотая Орда, раскинулся на много километров к востоку и западу от Волги. В Средней Азии находился Чагатайский улус со столицей в Самарканде.