Выходя из магазина вслед за Мэрилин в благоуханном облаке ее духов, Доминго, в противоположность своей подружке, которая лишь едва взглянула на продавщицу, устремил в сторону девушки полный неги и страсти взгляд, способный лишить покоя самые закаленные сердца. Эти глаза ясно говорили на немом языке любви: «Те quiero!» [3]. Теперь Сильви покраснела уже против своего желания.
Они долго не задержались «У Луиджис», проведя там гораздо меньше времени, чем при встречах Сильви с предпринимателем у «Александра». Десять минут спустя они уже были в номере гостиницы. Выходя из бара, Доминго крепко держал Сильви под руку, как бы давая понять, что теперь она должна его слушаться. Голосом, от которого у нее все трепетало внутри, он негромко сказал:
— Я знаю здесь поблизости одно укромное и очень удобное местечко…
Она же не посмела ни спросить, была ли это его «квартира», ни предложить отправиться к ней. Такому человеку следовало беспрекословно повиноваться. Они молча переступили порог гостиницы на улице Понтье и вошли в кабину лифта в сопровождении горничной, которая не задавала никаких вопросов и на которую Сильви не смела даже взглянуть. Затем они очутились в довольно уютном, несмотря на неопределенный стиль интерьера, номере, где шторы были заранее задернуты, а электрический свет нарочито приглушен. Доминго сунул горничной чаевые, после чего она поспешно вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Доминго запер дверь изнутри, повернулся к Сильви, смерил ее взглядом с высоты своего роста и, уставившись на девушку в упор, произнес после нескольких секунд молчания, уже почти не шепелявя и с некоторым металлом в голосе:
— Итак, ты хотела меня видеть?
— Да, — ответила она вполголоса, всем видом выдавая смущение.
— А зачем? — грубо спросил он.
— Ты мне нравишься… — негромко произнесла Сильви.
— Ты считаешь, этого достаточно? — нагло ухмыльнулся он.
— Для меня да, — сделав над собой усилие, ответила Сильви.
— У тебя, похоже, нет дружка? — предположил Доминго, садясь на кровать.
— У меня есть один друг, но мы не любовники, — сказала она.
— А ты хотела бы заняться любовью? — спросил он, откидываясь на подушку.
— Да, — призналась Сильви.
— И именно со мной?
Она решила казаться скромной и сказала прямо противоположное тому, что думала:
— В любви выбирает не женщина, а мужчина…
Он с любопытством посмотрел на нее, потом заметил:
— Ты смешная девчонка. Тебя не назовешь хорошенькой, но в тебе есть что-то неповторимое.
— Что именно? — поинтересовалась Сильви.
— То, что ты некрасива… Ты настолько некрасива, что можешь даже нравиться! — нагло ухмыляясь, заявил он.
— Если бы ты знал, Доминго, как ты меня обрадовал! Я хочу поцеловать тебя, — сказала Сильви, подходя к кровати.
— Так чего же ты ждешь?
Она неловко, как школьница, прижалась губами к его губам. Он же ответил ей долгим, умелым поцелуем и крепким объятием, которое застало ее несколько врасплох. Разжав наконец руки, он произнес все с той же белозубой улыбкой на лице:
— Тебе надо кое-чему поучиться, малышка… У меня есть предчувствие, что в любви тебе предстоит сделать немало открытий.
— Уверена, ты сможешь стать для меня хорошим учителем, — с надеждой сказала она.
— Во всяком случае, можно попытаться…
«Попытка» длилась очень долго. Лежа, обессиленная, в постели рядом с Доминго, Сильви пробормотала:
— Ты великолепен…
— А ты — очень способная ученица, но тебе не хватает практики. Мои предшественники немногому тебя обучили, — похлопав девушку по плечу, сказал он.
— Их было не так уж много, — заметила Сильви.
— Во всяком случае, это были жалкие типы! — безапелляционно отрезал он.
— С этим трудно не согласиться. А у тебя, наверное, было очень много женщин? — с любопытством спросила Сильви.
— Женщины — единственное, что меня интересует. — Доминго вытянулся на кровати, положив руки под голову.
— Ты так их любишь? — насмешливо спросила Сильви.
— Прошу не путать! Это они меня любят. Улавливаешь, в чем разница? Когда женщина влюблена в тебя по уши…
— Она не скупится на траты! — перебила его Сильви.
— А ты неглупа, — удивленно вскинув брови, сказал он.
— Тебя балует твоя красотка? — спросила девушка, усаживаясь в кровати.
— Которая? — ухмыльнулся Доминго.
— Мэрилин!
— А, эта… Для меня она — выход из затруднительного положения. Беда в том, что она предпочитает капитал любви, — недовольно поморщился он.
— А что это означает? — задала вопрос Сильви.
— Это означает, что при сравнении «па-пика», который ее содержит, со мной, верх всегда будет на его стороне, а не на моей! У него, видишь ли, много монет. — Доминго перевернулся на бок и принялся гладить бедро Сильви.
— А ты не думаешь, что можно сочетать одно с другим? — спросила она.
— Для этого требуется ум, а у нее его нет! Эта белобрысая толстуха безнадежно глупа, — ответил Доминго.
— Тем не менее она весьма привлекательна…
— В общем, да… Но такие женщины, как она, не дают полного удовлетворения… Она, как скотина, сразу ложится, хотя ей говорят: «сядь!» Есть другие женщины, которые действуют исподволь, и все у них получается куда лучше! — Доминго мечтательно улыбнулся.
— Тебе не кажется, что со временем я могу стать одной из них? — осторожно спросила Сильви.
Он медлил с ответом, не переставая поглаживать ее бедро. Потом наконец произнес:
— Возможно. — Затем, после еще одной паузы, добавил: — Только тебе придется много потрудиться! Дело в том, что твой случай — особый… Ты ни на кого не похожа, и поэтому тебя замечают…
— Почему ты не скажешь мне откровенно, что я — уродина? — убирая его руку со своего бедра, спросила Сильви.
— Ни одна женщина не покажется уродиной, если она хорошо знает свое дело. — С этими словами Доминго встал с постели и подошел к стулу, на котором висела его одежда.
— Тогда обучи меня этому делу. Я буду внимательна и послушна! — Сильви умоляюще посмотрела на него.
— Увидим, мой зайчик… А теперь давай одеваться… Время идти с моей толстухой на коктейль! Она меня ждет. — Он натянул брюки, любуясь своим отражением в зеркале.
— Почему ты остаешься при ней, хотя находишь ее безнадежно глупой? — Сильви стояла за его спиной, завернувшись в простыню, и смотрела на него в зеркало.
— Я беру то, что само идет в руки… У Мэрилин отличная «тачка», роскошные меха, драгоценности, удобное жилье с великолепной ванной, и к тому же она оплачивает мои расходы на сигареты, — повернувшись к девушке лицом и насмешливо глядя на нее, произнес Доминго.
— И это все? — спросила Сильви.
— Поверь мне, это — немало в наше время!
— Так вот, Доминго, если бы мне посчастливилось иметь такого любовника, как ты, я оплачивала бы ему все расходы и одевала бы его с ног до головы! — заявила Сильви.
— В этом нет необходимости! У меня — богатый гардероб. — Доминго застегнул верхнюю пуговицу рубашки.
— Я одевала бы тебя по собственному вкусу, — не сдавалась Сильви.
— По собственному вкусу? Ах да, ты ведь специалист по готовому платью, — ехидно заметил он.
— Минутку! Не по готовому платью, а по прет-а-портэ! — поправила его Сильви. — Улавливаешь нюанс? Тебе следует одеваться по законам высокой моды.
Он тем временем завязывал галстук и, покончив с этим занятием, произнес: