— Чудесная вещь! В следующий раз, когда его увидишь, скажи, что мне нужна парочка таких для Аннабель и Джона. Они очень симпатичные. Вы ведь скоро увидитесь, чтобы обсудить твое приложение?
Бриджет посмотрела на нее как на скудоумную.
— Имоджин, у меня роман с Рашидом.
Имоджин этого не ожидала.
— Но я думала, он…
— Гей?
— Да, гей.
Имоджин улыбнулась и отправила в рот кусочек сыра буррата с добавлением сушеных оливок.
— Уж ты-то могла бы не спешить с выводами. Он просто хорошо одевается, следит за собой и правильно говорит. Я знаю, это неожиданно, но натуралы с хорошими манерами и стилем еще не перевелись.
Имоджин прикинула, что разница в возрасте у этих двоих, наверно, лет пятнадцать, и ей тут же стало стыдно за то легкое осуждение, которое она при этом почувствовала. Потому она изо всех сил постаралась порадоваться за друзей. Рашид ведь чудесный. Он замечательный и добрый, как раз такой человек, которого заслуживает Бриджет. Если Деми Мур, Хейди Клум и Мадонна хоть чему-то научили человечество, так это тому, что молодых мужчин ужасно привлекают сильные, уверенные в себе женщины постарше.
Убедившись, что ей удалось потрясти подругу, Бриджет полезла в сумочку Имоджин.
— Что ты делаешь?
— Не возражаешь, если я посмотрю твои медикаменты?
— Что?
— Разрешишь мне взглянуть на твои лекарства?
— Прямо тут, на столе?
Бриджет окинула взглядом тускло освещенный зал.
— Никому до нас дела нет, — сказала она, вытаскивая из «Биркина» подруги маленькую мягкую косметичку и разглядывая лежащие в ней витамины, пищевые добавки и четыре пузырька с таблетками.
— Вот это для чего? «Нейпоген»?
Имоджин забрала у нее пузырек.
— Это онкологическое.
— А вот эти, большие?
— Витамины, — Имоджин забросила в рот один из крупных цилиндриков.
— О-о-о, «Золофт».[113] Отлично, я возьму одну.
— Бриджет! — теперь пришла очередь Имоджин закатывать глаза и улыбаться. — Ты не можешь просто так взять одну таблеточку. Это же не просто успокоительные!
Подруга отмахнулась:
— Ой, не начинай. Я принимаю их еще с тех пор, когда ты и не знала, что такое панические атаки. Завтра должна получить новый рецепт. Все нормально, я просто свои таблетки в офисе забыла. К тому же я немного нервничаю, как пройдет тройственная встреча, на которой будешь ты, я и мой новый кавалер.
И в тот же миг, словно они наколдовали его появление одним лишь упоминанием, в дверях появился Рашид, одетый в красный свитер и серые брюки. Он расцеловал Имоджин в обе щеки, а потом коснулся губами губ Бриджет.
— Думаю, все тайное уже стало явным, иначе этот поцелуй наверняка бы ужасно смутил Имоджин, — он уселся в кресло рядом с зардевшейся Бриджет. — Ну, Имоджин, появились идеи для приложения?
— Я едва дышать успеваю, где уж мне создавать новые компании.
Рашид засмеялся.
— Сейчас, пока дышишь, приходится изобретать идеи для новых компаний. Я знаю, это тебе по плечу, Имоджин, — он понизил голос и заговорил с монотонными механическими интонациями: — Сквозь тебя струится сила.
Обе женщины тупо уставились на него.
— Йода? — сказал Рашид, адресуя им вопрошающий взгляд. — «Звездные войны»?
Бриджет заговорила:
— Это же не зависит от возраста?
Рашид покачал головой:
— Нет, это зависит от того, нерд ты или нет.
Словечко «нерд» привлекло внимание Имоджин, потому что Ева часто употребляла его в смысле «специалист по технологиям». Она так и сказала Рашиду. Тот тяжело вздохнул.
— Ева ведь — полная противоположность нердам, да?
Имоджин только пожала плечами.
— Я никогда не пыталась классифицировать Еву, она каждый божий день разная.
Рашид захотел объяснить:
— Сейчас информационными технологиями занимается много умных женщин, взять хотя бы Эйрин Чанг. Она охрененно умная, у меня просто в голове не укладывается насколько. У нас в «БЛАСТ!» сейчас половина программистов — женщины. Это много, учитывая, что мы существуем всего два года. Я люблю женщин-технарей. Но женщин вроде Евы в сфере технологий не терплю. Хотя в колледже она определенно была популярной девушкой.
Имоджин кивнула, подтверждая его правоту.
— Знаете, чем занималось в старших классах и в колледже большинство парней-гиков? — продолжал Рашид. Обе женщины покачали головами. — Мы много играли в настолку «Драконы и подземелья» и в компьютерные игры. Девочки вроде Евы ходили на концерты Бейонсе и попивали винцо, пока мы изучали коды, писали коды, играли в игры и создавали игры, и все это в основном потому, что у нас тогда было не слишком-то много друзей. У нас были прыщи. Мы были низкорослыми. От многих из нас пованивало. Нашими футбольными стадионами были подвалы родительских домов. Я думал, что навсегда останусь таким смуглым парнишкой с придурью. Мы не шли в информационные технологии, потому что это круто. Мы шли туда, потому что только в них и были круты. И тут торжественно появляются женщины типа Евы, которые бросаются на очередную крутую тему. Она же пошла в нее не из-за любви к тому, чем мы занимаемся, а чтобы делать деньги, — он помолчал. — Само по себе это заслуживает уважения. Я люблю деньги. Но Ева ведет себя высокомерно по отношению к нам, к тем, кто в этой теме всю жизнь.