Имоджин потянулась и взяла бледно-желтое печеньице.
— Это «Лимонная меренга», — Эйрин радостно хлопнула в ладоши.
Имоджин откусила кусочек, и по языку растеклась сладость. Одновременно она почувствовала, как все тревоги относительно этой встречи исчезли, просочившись сквозь красивый деревянный паркет.
— Они из вашего киоска? — спросила сбитая с толку Имоджин.
— Да. Превосходно, правда? В помещении Shoppit есть настоящий магазин с «макаронами». У нас тут в общей сложности девять этажей со всякими приятностями. «Макароны» не бесплатные, но очень-очень дешевые. А барбекю и тако бесплатно, и кафетерий, конечно, тоже. У нас есть парикмахерская, там бреют за пять долларов и стригут за десять. На третьем этаже — игровые автоматы, на крыше — тренажерный зал и солярий. Лапшичная вот скоро будет. Все от этого в полном восторге.
Это напоминало Мейн-стрит в «Дисней Ворлде».[121]
— Садитесь-садитесь, — сказала Эйрин. — Я так рада, что вы пришли! Я попросила, чтобы нам принесли что-нибудь из салат-бара в кафетерии. Мы недавно сманили сюда шеф-повара из «Фейсбука»! Он такоооой классный! Но, если хотите, можно куда-нибудь сходить.
Имоджин покачала головой.
— Мне бы хотелось остаться тут.
Эйрин устроилась в кресле напротив.
— Хорошо-хорошо, — она быстро набрала что-то на своем айфоне. — Еду принесут через пять минут.
— Итак, я должна вас спросить, — Имоджин откашлялась, — почему вам захотелось со мной встретиться?
— Я знаю, мое приглашение показалось вам странным, — Эйрин уткнулась лицом в ладони. — Я чувствую себя какой-то извращенкой.
Но Имоджин точно знала, что Эйрин на самом деле не чувствует себя извращенкой. Она излучала спокойную уверенность во всем, что делала. Оценивающий взгляд ее карих глаз был направлен прямо на Имоджин.
— Сама я очень люблю знакомиться с новыми людьми, — Имоджин подкрепила свои слова жестом. — На самом деле, мой друг Рашид собирался нас познакомить, просто до сих пор не успел.
— Рашид из «БЛАСТ!»? — Глаза Эйрин широко раскрылись. — Он рулит. Такой супергений со странностями и самым лучшим вкусом в одежде.
— Он то же самое сказал о вас.
— Неееет, — отмахнулась от комплимента Эйрин. — Это он — гений. Он может взять малюсенькую идею и вырастить из нее многомиллиардную компанию. Клянусь.
Имоджин осмотрелась.
— Такое впечатление, что вы уже управляете многомиллиардной компанией.
— Не миллиардной… пока еще.
Эйрин вела себя непринужденно — не многим женщинам настолько органично это удается. Она была скромна, но не тушевалась, слыша комплименты в свой адрес. Она выпрямилась, стала строже, когда речь зашла о ее компании, рассказала Имоджин, как она начинала в Shoppit в качестве четвертого сотрудника, когда все они работали в квартире одного ее приятеля в Лонг-Айленде.
— Я выросла в пригородах Сен-Луиса, где «модный» означало «одетый в вещи фирмы Gap». Я люблю Gap, но мне хотелось иметь возможность выбора. Я сейчас говорю не только о дорогих вещах. Мне хотелось разглядывать товары в лавочках китайского квартала и найти там сандалии за два доллара или купить на прилавке уличного торговца в Сохо десятидолларовое ожерелье. Для этого-то и нужен Shoppit. Мы стараемся создать в прямом смысле всемирный модный рынок, который пойдет на пользу и большим брендам, и малым. И молодежь, скажем, в Миссури сможет просто выбирать там аксессуары. Индустрия моды вечно строит стены, а я против этого. Я за то, чтобы сносить их. Теперь мода — это стиль жизни. А на протяжении веков она была недоступна.
Имоджин понимала, что Эйрин упрощает, чтобы ей было понятнее, но все равно такое положение вещей произвело на нее огромное впечатление. Ей нравилось, что эта женщина ни разу не упомянула трафик, или доходы, или технические характеристики. Она говорила о креативной концепции, и ей нравилась эта концепция. Много лет назад чем-то подобным для самой Имоджин был «Глянец» — журнал являлся способом продемонстрировать лучшее из мира моды людям, которые не могли день за днем в нем жить. Имоджин сказала об этом Эйрин.
— Я знала, что в этом мы похожи, — ответила та.
— А вас никогда не тревожило, что мы слишком многое рассказываем о себе в соцсетях? Когда столько постим о своей частной жизни? — неожиданно для себя спросила Имоджин и не пожалела, что осмелилась задать этот вопрос.
Эйрин задумчиво жевала «макарон».
— Раньше модельеры были легендами, мифологическими персонажами. Коко Шанель. На самом деле, я не знаю, какой она была. Всего несколько лет назад люди понятия не имели, что делает дома по вечерам Карл Лагерфельд и как он при этом выглядит. Теперь он выкладывает в «Инстаграм» свою кошку, а Прабал постит фотографии из тренажерного зала или с курорта. Людям больше не нужны мифы. Они хотят покупать вещи у других живых людей, и я думаю, соцсети помогают бывшим мифическим фигурам стать реальными, — ответила она, и тут в кабинет вошел привлекательный молодой человек в ярко-зеленой клетчатой рубахе с двумя подносами, уставленными салатами, овощами и лимонадом.
121
Дисней Ворлд (Disney World) — «Всемирный центр отдыха Уолта Диснея», самый большой по площади и самый посещаемый центр развлечений в мире.