Она достала фигурку «Тодзи в школьной форме» и поставила напротив «Аски». Та нанесла резкий удар ногой, и фигурка «Тодзи» улетела со стола, крича: «Ты чертова капустная сучка!»
Гендо удивленно моргнул.
– Хмм... я не думала, что удар включит его «речевые функции», – сказала Майя.
– Я считаю, что игрушки этой серии ещё нужно доработать, – сказал Гендо, – Потому что иначе, увидев их, Лэнгли может продемонстрировать свой настоящий «удар кунг-фу» на вас.
– Но маркетинговой группе они понравились.
– А где находиться эта маркетинговая группа?
– Где-то в Колорадо, в местечке под названием «Южный парк». Также, они жалуются, что «говорящие фигурки недостаточно ругаются».
Гендо про себя подумал об организации «случайного коврового бомбометания»в этой области.
– Я хочу подписать разрешение на создание аниме. И что там насчет сериала с Рей в главной роли?
– Они хотят сделать её волшебной принцессой, прилетевшей, чтобы исполнить мечты людей, – она полезла в свой кейс за бумагами, – Ах да, директор картины назвал это «Пост-Апокалиптической Минки Момо». Это должно пробудить наше поколение.
«Эх, и чего я не послушал маму и не пошел в стоматологи!» – подумал Гендо.
Омак 2
РОЖДЕСТВО В ТОКИО-3
When the snow falls and water turns to ice,
Then shall come the Lord of the Frozen Wastes,
Who knows what evil lurks in the hearts of men.
He is the Rider in Red, girdler of the world.
From the north he comes,
Bearing joy to the good,
And a sign of their fate
To the wicked.
Every home he visits,
He is in all places at once.
For he is the son of Yog-Sothoth,
The All-In-One, the Key and the Gate.
None can turn aside his eye.
None can deny his passage.
And all the world trembles
When tiny hooves strike their roof.
Гендо закончил читать книгу, лежащую на его столе и повернулся к Фуюцуки.
– Я уже направил Поларис для наблюдения за Северным полюсом.
Фуюцуки удивленно поднял бровь.
– Лучше бы это была одна из твоих шуток.
– Это прямо здесь, в копии Некрономикона, принадлежащей семейству Уэтли. Будь аккуратен, она в плохом состоянии. Я полагаю, старый волшебник Уэтли неверно истолковал этот отрывок, что подтолкнуло его к злосчастным экспериментам по скрещиванию людей и Внешних Богов.
Фуюцуки мельком взглянул и заметил:
– То, что ты читал, подчеркнуто красным карандашом.
– Уэтли любил вставлять примечания в свои книги.
– Но другие примечания сделаны синими чернилами.
Он перевернул несколько страниц и указал на несколько аннотаций, сделанных карандашом.
– Полагаю, они принадлежат его сыну. Я проверил, большая их часть относится к утраченным отрывкам в этом экземпляре, которые можно найти в греческом или латинском тексте Некрономикона.
– А в этом? – скептически спросил Фуюцуки.
– В этом нет, – ответил Гендо.
– Иными словами – нет вообще.
– Ну, да. Но мы не можем упустить шанс.
– Ты просто злишься, потому что кто-то сунул кусок угля в твой носок, в прошлое Рождество.
Гендо покачал головой.
– Я бы никогда не использовал свое положение командующего NERV ради мелкой мести, – он слегка сжался под пристальным взглядом Фуюцуки, – Клянусь могилой Юи – не я написал этот отрывок в книге, – он сделал паузу, – И никого не заставлял писать его.
– Ну, я думаю, не будет большого греха, если мы воспользуемся случаем, – сказал Фуюцуки, – Ты уже купил сыну рождественский подарок?
– Я дал полномочия МАГИ выбрать покупки для меня. У меня много других дел.
– Хмм… Хорошая идея, – сказал Фуюцуки, – Ненавижу ходить по магазинам. Я бы предложил провести анализ почерка тех пометок, просто чтобы убедиться.
Гендо кивнул.
– Мы не можем слишком осторожничать, продвигаясь к кульминации наших планов, – он погладил свою бороду, – Не думаю, что в этом есть что-то неопределенно зловещее.
– По крайней мере, следует сократить открытые кредиты, – сказал Фуюцуки.
– Верно.
Синдзи часто проводил рождественский сезон в депрессии, главным образом потому, что Синдзи мог бы погрузиться в депрессию даже после выигрыша миллиона долларов в тотализаторе. Он решил поднять себе настроение, играя «Enter Sandman»[19] на виолончели, обычно после этого он всегда чувствовал себя лучше.
~ Exit light, enter night ~ пел он себе под нос, когда Рей неожиданно оказалась перед ним, – Боже, ненавижу эту твою привычку.