«Не хочет ли этот человек запугать отца? — подумал Сампэй. — Вот папа выйдет да как крикнет на него — будет знать!»
— Вы откуда, дядя? — спросил Сампэй.
Но незнакомец не ответил ему. Он смотрел по сторонам и на дом.
— Вы зачем пришли? — снова спросил Сампэй.
Не обращая на него внимания, мужчина крикнул:
— Если вы дома, Аояма-кун, прошу вас выйти на минутку. Я хотел бы поговорить с вами.
Из дома вышел отец.
— Вы хозяин этого дома?
— Да.
— Аояма Итиро?
— Да.
— В таком случае пройдемте со мной в полицейский участок.
— Зачем?
— Этого я не знаю. Думаю, что-нибудь незначительное. Небольшой разговор.
— А… Но если надолго, мне нужно собраться.
— Нет. Ненадолго. Небольшое дело.
Отец с озабоченным видом надел гэта и вышел из дома. Стоя на пороге, мама молча проводила его взглядом. Дзэнта и Сампэй с удивлением глядели из ворот на то, как уходил их отец.
Отец шел впереди, за ним — мужчина с велосипедом. Они направились по дороге вдоль реки к городу.
Как только отец и незнакомый мужчина скрылись за углом фабрики, Дзэнта и Сампэй вернулись к дому.
— Мама, а что случилось? Откуда этот человек? — спросили они, но мама ничего не ответила, она продолжала молча стоять на пороге.
Уже и полдень прошел, был час дня, хотелось есть, а Дзэнта и Сампэй все еще сидели на канистре из-под керосина. Когда отец ушел вместе с человеком из полицейского участка, мама стояла в прихожей, держась рукою за сёдзи[24].
Немного погодя Сампэй искоса взглянул туда — мамы уже не было. Сампэю очень хотелось сразу же побежать к маме и узнать, что произошло, но Дзэнта схватил его за плечо, привел под хурму и заставил сесть на канистру. С тех пор прошел уже целый час. Сампэй хотел было крикнуть громко:
— Мама, обед готов?
Но Дзэнта не позволил ему кричать. Он понимал, что маму нужно оставить в покое. Ей было не до них.
— Сампэй, что бы ты хотел получить сейчас? — спросил Дзэнта.
— Рис.
— Дурак! Я не о рисе говорю.
— Тогда хлеб.
— И не о хлебе. Не из съестного.
— Ну, деньги.
— И не из таких вещей.
— Что же тогда?
— Вот глупый! Я, например, хочу лампу.
— Лампу? Может, фонарик для велосипеда?
— Дурак! Волшебную лампу!
И Дзэнта рассказал Сампэю о волшебной лампе Аладдина из арабских сказок «Тысяча и одна ночь».
— Потрешь эту лампу — и перед тобой предстанет джинн: «Здравствуй! Я — джинн из лампы. Приказывай, я исполню все твои желания», — скажет он. «Принеси хлеба!» — велю я, и сразу же передо мной возникнет огромная теплая булка.
Услышав это, Сампэй даже слюну проглотил.
— Вот здорово! — восхищенно прошептал он.
Склонив голову набок, он подумал немного и потом спросил:
— А эта лампа и сейчас есть на свете?
— Может, и есть, а может, и нет.
«Эх! Хорошо бы была!» — подумал Сампэй. Ему очень хотелось есть. Просто не было никаких сил терпеть.
— Ой! Как есть хочется! — сказал он.
И чем больше они говорили о еде, тем сильнее хотелось есть. Уж и на месте невозможно было усидеть. И тут Сампэй заметил палку под хурмой. Он подскочил, схватил ее и воскликнул:
— А у нас вместо лампы будет «Хурма Аладдина». — И, стукнув по дереву палкой, потребовал: — Эй, хурма! Принеси мне рису, вкусных о-суси[25] и о-мандзю[26], потому что в животе у меня совсем пусто.
Подождав немного, он снова изо всех сил ударил палкой по стволу дерева. Дзэнту развеселила выдумка Сампэя.
— Ну-ка и я попробую, — сказал он и, взяв палку, тоже стукнул но стволу хурмы. — Эй, джинн! Принеси мне о-мандзю и печенья!
Они долго еще стучали но хурме, но вскоре это им надоело.
— Дзэнта, пойдем за ворота, по сосне постучим, — предложил Сампэй.
— Пойдем.
От сосны они направились к мушмуле, от мушмулы к кипарису, — а вдруг возьмет да и попадется волшебное дерево, и появится настоящий джинн.
Наконец они дошли до криптомерии и попросили у нее:
— Построй пять фабрик!
И в это время — о радость! — мама позвала:
— Обедать!
Ночь. Дзэнта и Сампэй лежат в постелях, но не спят, а только делают вид, что спят. Мама тоже не спит — ждет отца.
Не слышно ни звука. Темно. Куда ни глянь — сплошная темень. Весь мир окутан темнотой. А отца все нет. Что с ним? То ли в полиции задержали, то ли в камере предварительного заключения сидит. Перед глазами у матери — полицейский участок, решетка камеры. Но она продолжает быстро шить — невыносимо сидеть сложа руки. Напряженно прислушивается к звукам на улице: «Чьи-то шаги? Кто-то кашлянул?»
25