Кто-то из мальчиков поднимается и тихонько идет к двери. Мать только-только легла в постель. Услышав шаги, она спрашивает:
— Кто это?
— Я.
— Это ты, Сампэй-тян?
— Ага.
— Куда ты?
— Мама, а сколько сейчас времени?
— Десять. Я только легла спать.
— А…
Сампэй возвращается в постель.
— Мам! А до утра еще долго?
— Долго, сынок.
А Сампэй собрался готовить завтрак.
Проходит еще час или два, он снова вылезает из-под одеяла и идет к двери.
— Кто там? Сампэй-тян?
— Ага. Который час?
— Одиннадцать или двенадцать ночи.
Сампэй возвращается на место. Ему не спится. Часа в четыре утра он наклоняется над ухом спящего Дзэнты и шепчет тихонько:
— Дзэнта-тян, вставай!
Дзэнта не просыпается.
— Эй, уже утро! — трясет его Сампэй.
— М-м-м-м!
— Пойдем завтрак готовить.
— Зачем?
Дзэнта совсем забыл вчерашний уговор.
— Как зачем! Мы же решили все делать сами.
— Что делать? Зачем?
— Ты что, забыл?
Дзэнта с трудом просыпается. Мама крепко спит. Она не сомкнула глаз до рассвета. Мальчики осторожно вылезают из-под москитной сетки.
В кухне, над очагом, висит котелок с водой, на переносной печке стоит кастрюля. Открыв крышку котелка, они видят там рис, в кастрюле уже налита вода. В очаге заготовлена растопка, рядом лежат дрова. На дровах — спички. Все очень просто.
— Дзэнта-тян! Остается только зажечь огонь.
— Угу.
— Ну, зажигай скорее.
Толкая друг друга, они присаживаются на корточки у очага.
Дзэнта зажигает растопку, и когда она разгорается, кладет в очаг дрова. Он кладет сразу четыре полена, и в нос ему валит густой дым. Дзэнта изо всех сил дует на дрова. От дыма щиплет глаза, но щекам текут слезы. Сампэй тоже дует, но и вдвоем они не могут справиться с дымом.
— Неси скорее веер! — кричит Дзэнта.
Сампэй бежит в столовую. Дым проник уже и сюда. Но когда они помахали веером, огонь быстро разгорелся. И тут им стало весело.
— Здорово, Дзэнта, правда?
Сампэй протягивает руки над очагом, будто хочет согреть их, хотя стоит теплое летнее утро. Вдруг из котелка повалил пар. Это пугает их, и Сампэй спрашивает:
— Что же делать?
— Снимем крышку, да и все тут, — говорит Дзэнта, поднимая крышку.
Из котла выползает пена и стекает в очаг. Тогда он машет веером, и пена оседает. Он закрывает котелок крышкой. И всякий раз, как пена начинает выползать из котелка, он открывает крышку и машет веером. Скоро начинает сильно пахнуть горелым. Что же делать? Сампэй поневоле бежит к маме.
— Мама! Рис сгорел.
Рис и правду подгорел.
— Ну-ка, отойдите оба в сторонку, — говорит мама, но они не слушаются.
— Это ты, мама, отойди в сторонку, а мы будем готовить рис. Вот увидишь, какой будет вкусный.
И Сампэй оттесняет маму в столовую.
— Да-да! Осталось только приготовить мисо-сиру[37] и все, — заявляет Дзэнта, обеими руками подталкивая маму в спину.
— Прекратите сейчас же! — говорит мама, но мальчики, пыхтя, вытесняют ее из столовой в прихожую.
— Я не шучу! — сердится мама, а мальчики бегут в кухню и закрывают стеклянную дверь между столовой и кухней; когда же мама пытается открыть ее, Сампэй и Дзэнта наваливаются на дверь и не пускают ее в кухню.
Тогда мама говорит:
— Ну хорошо, я займусь своими делами, а вы спрашивайте у меня, что будет нужно.
— Ладно! — бодро выкрикивают мальчики и принимаются за работу.
— Эй, Дзэнта! А что мы должны теперь готовить?
— Мисо-сиру.
— А как его делают?
— Сначала в печке разводят огонь.
— А как?
— Зимой берут угли из хибати[38], а сейчас как…
— Пойду-ка спрошу… Мам! А как разводят огонь в печке? Дзэнта не знает.
— Ха-ха-ха! — смеется мама. — Головешки в очаге есть? Вот и перенесите их в печку, а сверху угли положите.
— Так просто?
Сампэй бежит на кухню. Однако теперь куда-то подевались щипцы для угля.
— Ведь были же!
Он снова бежит к маме.
— Мам! А если нет щипцов для углей, что делать?
— Как что! Искать щипцы.
— Эй, Дзэнта, надо искать щипцы.
Наконец щипцы находятся, горящие головешки перенесены в печку, угли положены, кастрюля поставлена. Сампэй бежит спросить, что делать дальше.
— Мам, кастрюлю мы поставили на печку, что теперь делать?