— Позову детей и Аояму, — сказала Хисако и вышла в прихожую. И словно окаменела — грудь ее сжалась при мысли о старой матери, которая стала теперь как малое дитя, что быстро забывает о горьких слезах.
Тут вошли Дзэнта и Сампэй с подарками в руках. Они радостно смеялись.
— Чудная старушка!
— Очень забавная! — переговаривались они.
— Бабушка в столовой. Поздоровайтесь и скажите ей спасибо, — велела Хисако и пошла за мужем.
Аояма работал в персиковом саду, на холме.
— Послушай! — сказала Хисако, поднявшись на холм. — Бабушка приехала.
— Что?
— Мать моя приехала.
— Зачем?
— А так просто.
— И что же?
— Я чай поставила, угощенье достала.
— Гм…
— Ты не придешь?
— Они же не признают меня. Отвергли. А теперь вот приехали. Как это понимать?
— Да ладно! Ты только взгляни на мать. Как дитя малое. Сердиться на нее невозможно.
Аояма бросил мотыгу, сел на межу и, обхватив голову руками, задумался.
— Спустись ненадолго. Посиди. О прошлом не вспоминай.
В это время из дома послышались звуки трубы. Это Дзэнта и Сампэй трубили на веранде в свою новую трубу.
Отправив старуху в дом Аоямы, старый Оно не мог успокоиться.
«Не заблудилась ли старая? Не бродит ли теперь одна в бамбуковой чаще?» — подумал он и рассердился.
Не вытерпев, старик вывел лошадь и поскакал на луг, который был неподалеку от дома Аоямы. Миновав перевал, он проехал по дамбе вдоль реки и оказался у луга. Сегодня там не было ни коров, ни детей. К дому подъехать он не решился, а быстро поскакал по дамбе, вверх по течению.
Стук копыт его коня гулко раздавался в горах.
Старику нужно было успокоиться. Он был зол на самого себя, на то, что не мог поехать прямо к дому зятя, хотя ему не терпелось это сделать. А может быть, его раздражало то, что ему захотелось побывать в доме, где живет Сампэй? Лошадь, чувствуя настроение хозяина, стремительно летела по дамбе, и так они проскакали, должно быть, с ри. Конь покрылся испариной, старик тоже устал. Вместе с усталостью пришло успокоение, и старик превратился в доброго деда. Решительно повернув коня, он спокойно направился к дому Сампэя. Теперь он мог войти в этот дом и с легким сердцем встретиться с Аоямой.
На лугу собралась целая толпа ребятишек.
И когда только успели набежать! Заметили старика и наперегонки мчатся на дамбу. «Дедушка!» — кричат на разные голоса. Присмотревшись, он увидел, что они все в масках: кто маску тэнгу[46] нацепил, кто маску черепахи, а кто и ямамбы. Старик не мог удержаться от смеха. Каких только тэнгу здесь не было! «Тэнгу Большой», «Тэнгу Маленький», «Тэнгу-Ворон». И к тому же это были те самые маски, которые он на днях привез в подарок Сампэю и этим мальчишкам.
— А Сампэй здесь? — просто спросил старик, наклонившись с лошади.
«Тэнгу Маленький» и «ямамба» переглянулись и сказали:
— Нет.
— Ну, а Дзэнта?
«Тэнгу-Ворон» и «Черепаха» переглянулись и сказали:
— Их обоих нет. Они дома.
— Так… Ну, а дом их где?
— А вон!
И дети пошли вперед, показывая дорогу. Конь двинулся следом за ними. Слева и справа от него шагали «тэнгу», «черепахи» и «ямамбы». И старик невольно рассмеялся. Тут один из «тэнгу» протянул ему маску «Тэнгу Большого».
— Возьмите, дедушка!
— Откуда это?
— Да она у нас лишняя оказалась.
Это была та самая маска, от которой отказался Сампэй. Старик охотно взял ее и, превратившись в «Тэнгу Большого», поехал к дому внуков.
А там все собрались у коровника, где были привязаны коровы по кличке Сирояма и Санда, и рассказывали бабушке, как Сампэй свалился с коровы. Тут в ворота въехал всадник в маске «Тэнгу Большого», в сопровождении целой оравы мальчишек.
— Ну как мы выглядим? — весело спросил «Тэнгу Большой».
По голосу и фигуре все сразу догадались, что это был старик Оно, и, увидев огромные маски на маленьких фигурках, стоящих рядом с ним, расхохотались. Так было забыто отчуждение, длившееся более десяти лет, и никто более о нем никогда не вспоминал.
КОНЕЦ ВЕСНЫ, НАЧАЛО ЛЕТА
Отец Сампэя и Дзэнты заболел воспалением легких и его положили в больницу. Мать поселилась там же, чтобы ухаживать за ним. Мальчики в доме одни, однако ни скучать, ни бояться чего-либо им некогда — в доме чрезвычайное положение. Правда, еду им готовит жена скотника, но в остальном они предоставлены самим себе.
Воскресное утро. Еще очень рано, но Сампэй уже на ногах.
— Дзэнта! — зовет он брата. — Пошли скорее на горку. Будем делать зарядку. Скоро солнце взойдет.