— Вот в чем дело! Хо-хо-хо! — выдавила из себя жена Рокаи.
На следующее утро старик в хорошем расположении духа явился верхом на лошади на фабрику к самому началу работы. Въехав в ворота, он спешился у конторы и, позвякивая шпорами, прошел в контору. При этом он похлестывал себя по сапогам кожаной плеткой. Там он уселся на свой стул — прежде он вообще никогда на него не садился — и, наклонившись вперед, будто собирался отчитать подчиненных, пренебрежительно оглядел контору. Затем, обращаясь к вошедшим после него Рокаи и Сюнити, сказал отчетливо:
— Отныне я решил иногда заходить в контору.
— Вот и прекрасно! — поспешно воскликнул Рокаи.
— Не знаю, прекрасно это или нет, только вчера я отпускал своего орла полетать и был восхищен, его удалью и силой. Правду говорят: птицу видно по полету. У орла свой талант, у воробья своя привычка. Если человек смолоду привык к орлиному полету, он не станет воробьем, — сказал старик.
Затем с суровым видом — усы торчком — обошел всю фабрику, после чего сел на лошадь и уехал. Теперь он направил свою лошадь к северу, в сторону плотины Огава. Дорога была коню привычной, и он поскакал, высоко вздергивая ногами и потряхивая головой со спутанной гривой, так что в ушах старика засвистел ветер. Миновал перевал, подъехал к пастбищу на лугу, и лошадь пошла аллюром, хотя старик вовсе не подгонял ее.
— Скачи! Скачи! — бормотал он.
Вот и тропинка, ведущая к лугу. Лошадь по привычке направилась к тропинке. Старик дергал за поводья, вонзал ей в бока шпоры, пытаясь повернуть ее обратно, однако лошадь упрямо шла на тропинку.
— Глупая скотина! — прищелкнул языком старик и хлестнул коня по крупу.
Однако лошадь не послушалась его. Пришлось свернуть на луг.
— Вот упрямец! — Старик изо всех сил натянул поводья, откинулся всем корпусом назад и с трудом остановил коня на тропинке. Повернув направо, он поднялся на дамбу.
Но лошадь снова направилась к пастбищу.
— Ну что за неслух! — прикрикнул на нее старик.
Лошадь потопталась на месте и поскакала вверх по течению реки.
Через час старик возвращался той же дорогой, теперь он был настороже, держал плеть наизготове. Но на холме уже стояли Дзэнта и Сампэй и во весь голос звали деда. Старик подхлестнул лошадь и на всем скаку взлетел на перевал.
СКАЗКИ
ПЛАЩ ТЭНГУ
Давно-давно жил в одной деревне человек по прозванью плут Хикоити. Очень был ловок этот Хикоити, оттого и прозвали его плутом. Прослышал Хикоити, что далеко в горах живет один Тэнгу и будто есть у этого Тэнгу удивительный плащ-невидимка. Накинешь его — и ни одна душа тебя не увидит.
Очень захотелось Хикоити раздобыть волшебный плащ. Срубил он бамбуковое коленце подлиннее и отправился в горы. Забрался на макушку горы, приставил бамбуковую палку к глазу наподобие подзорной трубы и давай по сторонам глядеть. Смотрит в бамбуковую палку и кричит громким голосом:
— Вот беда! Вот беда! В Эдо — пожар великий, в Сацуме[51] — битва ужасная!
Кричит, а сам в трубку бамбуковую поглядывает.
Взмахнул Тэнгу крыльями, спустился с ветки и предстал перед Хикоити: клюв крючком, как у ворона, а за спиной большие крылья, через руку старый соломенный плащ перекинут.
«Эгэ! Да это не иначе как плащ-невидимка!» — подумал Хикоити.
Встал Тэнгу перед Хикоити, с бамбуковой палки глаз не сводит. А Хикоити то на восток свою трубу наведет, то на запад — смотрит в нее не насмотрится.
Не вытерпел Тэнгу — подзорная труба ему в диковинку показалась, — спрашивает:
— Эй! Хикоити! Что у тебя в руках?
— А… Это, что ли? Труба — тысяча ри. В нее на тысячу ри отсюда все видно.
— Ты что, и вправду видишь, что делается в Эдо и Сацуме?
— Ну да! Я же говорю, за тысячу ри отсюда видно. — И что было мочи заорал: — Ой! Как интересно! Как интересно!
Тэнгу не выдержал, протянул руку.
— Дай-ка и мне взглянуть!
— Не могу, не могу. Это мое самое большое сокровище. Даже на минутку не могу с ним расстаться, — сказал Хикоити и спрятал бамбуковую палку за спину, будто уходить собрался.
— Хочешь, я дам тебе на минутку свой плащ-невидимку, а ты мне свою трубу?
«Ага! Клюнул!» — обрадовался Хикоити, однако виду не подал.
— Извините, Тэнгу-сан! — говорит. — Но эту вещь я не могу обменять на какой-то старый плащ! Это же волшебная труба — тысяча ри! Нет в мире сокровища дороже ее!
51