– Пока ты оставляешь его, – сказала Анна, крутя в руках механическую мышь, – ты подвергаешь опасности сирот, просто чтобы выпендриться самой.
– Я же тебе говорила, нет никакой опасности. – Элли согнула пальцы и прижала их к ладоням. – Я никогда, ни за что не поставлю под удар ни тебя, ни сирот. Мне просто нужно починить это для него… я уверена, я могу всё поправить, если бы только…
Лицо Анны исказилось.
– ДВА ПЕННИ НА ЭТОТ РАЗ! – проорала она и опять швырнула заводную мышь на пол.
Сироты снова разразились визгом и криками, галдя даже громче, чем в первый раз. Элли зарычала от досады и зашагала прочь из игровой, увернувшись по пути от матроны, которая прибежала поглядеть, что это за тарарам.
Элли пнула плюшевого тюленя, валявшегося на полу. Ей хотелось кричать от ярости и ударить что-нибудь. Чтобы сохранить равновесие, она опёрлась на дверь и только через мгновение поняла, что это была за дверь. У неё перехватило дыхание.
В дереве был вырезан кит, а над ним процарапаны две человеческие фигурки с руками-палочками, сидящие в вёсельной лодке. Девочка и мальчик.
Элли протянула руку, её дрожащие пальцы почти коснулись дверной ручки. Но сердце отяжелело, и его словно окатило ледяной водой. Она отдёрнула руку и поспешила прочь из приюта.
11
Угроза
Анна не показывалась в мастерской уже несколько дней кряду, и Элли одна занималась своими делами, исхаживая Город вдоль и поперёк, чтобы починить осушительный насос, китовую костепилку, механическую рыбочистку. Но она была такая уставшая и рассеянная, что это сказывалось на всём, что она делала, – дважды ей пришлось возвращаться на следующий день и снова чинить приспособление, которое она не сумела как следует наладить с первого раза.
Настроение в Городе никак не способствовало тому, чтобы упокоить её нервы. Третьего дня она видела, как разгорелась драка после того, как кто-то обвинил богатого купца в том, что тот укрывает Сосуд в своём винном погребе. Купец и его разоблачитель средь бела дня выбивали друг из друга пыль, пока не прибыл Инквизитор и не арестовал обоих.
В довершение всех бед Сиф постоянно засыпал её вопросами. Иногда они были чересчур личными:
– Что случилось с твоими родителями?
Элли, насупившись, снимала ствольную коробку с гарпунного ружья.
– Мама умерла от чахотки, когда мне было восемь лет. Отца я даже не знала – он был, кажется, драматургом. Умер, когда мне был год. Я не хочу об этом говорить.
Иногда они были про Анну:
– Так она что, твой ассистент?
Элли аккуратно вставляла в телескоп линзу.
– Только не вздумай сказать такое в её присутствии, если тебе жизнь дорога. Она просто иногда помогает мне в работе. Она мой лучший друг.
– А, – протянул Сиф. – Тогда почему она с тобой не разговаривает?
– Я не хочу об этом говорить.
В другой раз вопросы были о Городе, или о Враге, или об Инквизиции. Но чаще всего они были о Финне.
– Так где же он живёт?
– А, на другом конце Города. Забудь о нём – он, вот правда, не настолько интересный.
– Но он приложил столько сил, чтобы спасти мою жизнь, и для чего, просто покрасоваться? А что, если б его поймали?
– Он очень самонадеянный. Слушай, я не…
– Не хочешь об этом говорить, – проворчал Сиф. – Да, я знаю.
Элли всю ночь металась в постели. Мысли её роились и путались – всё те же чёрные мысли бесконечно крутились в голове. Резко выдохнув, она сбросила влажные простыни и прокралась из спальни, волоча за собой одеяло.
Мастерская в сумерках казалась призрачной, море поблёскивающего металла и получитаемых форм. Элли в своей длинной ночной сорочке прошла на цыпочках к гигантской кипе книг в центре комнаты. Она нагнулась и подняла одну из них.
Название гласило: «ИСТОРИЯ КАЗНЕЙ».
Она скривилась и отбросила книгу в сторону, затем, порывшись, отыскала другую, более себе по вкусу. Она долго глядела на обложку. Это были какие-то сказки и истории.
Элли полистала книгу. В основном там был текст, но было и несколько иллюстраций. На одной картинке герой, гордо выпрямившись, стоял на форштевне[9] и сжимал в поднятой руке копьё. Она была уверена, что эта книга принадлежала её брату – он был просто одержим морем и всем, что в нём обитало. Стены их спальни в приюте были сплошь покрыты рисунками морских созданий, хотя теперь она с трудом могла припомнить, как они выглядели. Элли поискала на страницах какой-нибудь след, оставленный, возможно, братом – ну хотя бы рисунок на полях, но ничего не нашла.
9
Форштевень – носовая оконечность корпуса корабля, является продолжением киля вперёд и вверх.