В этот момент его охватила горькая уверенность, что он остался один на всем белом свете.
Осень 1938 года началась под плохим знамением и не обещала ничего хорошего.
Политическая обстановка в мире указывала на раскол, который в скором времени перерастет во Вторую мировую войну, самую чудовищную и безжалостную в истории, стоившую шести лет страданий, разрухи и истребления и пятидесяти пяти миллионов жизней.
Главные европейские силы медленно делились на два противоположных фронта: с одной стороны – немецкие нацисты и итальянские фашисты, объединенные пактом «оси»[32], с другой – Франция и Англия. На западе – Испания, истерзанная гражданской войной, в которой националисты генерала Франсиско Франко с помощью Гитлера и Муссолини победили молодую Республику, дав начало жесточайшей диктатуре. В сердце Европы агрессивная экспансионистская политика нацистов милитаризировала приграничные районы с Францией, игнорируя положения Версальского договора, санкционировала аннексию Австрии со стороны Германии, а в скором времени оккупировала бы Богемию и Моравию с последующим распадом Чехословакии.
Однако в Греции эти события не взволновали общественное мнение. Страна была маленькой, не имевшей веса в разгоревшихся политических играх, к тому же она находилась на задворках Европы, в самом низу Балканского полуострова. А главное – это была бедная страна. В Греции еще оставались следы турецкого ига, и она старалась изо всех сил справиться с множеством собственных тяжелых проблем: практически несуществующая промышленность, сельское хозяйство, не способное удовлетворить потребности населения… Миллион греческих и армянских беженцев, осевших там после завершения конфликта с Турцией, лишь ухудшили ситуацию.
Жители же Патры вынуждены были бороться еще и с настоящим стихийным бедствием: после почти библейской засухи, которая уничтожила большую часть урожая, осень принесла с собой ужасные ураганы и ливни, по разрушительной силе сравнимые с тропическими, которые снесли с лица земли гектары виноградников и вырвали с корнем даже столетние оливковые деревья.
– Больше не будет ни вина, ни оливкового масла. Это проклятие, – говорили крестьяне, осеняя себя крестным знамением.
Множество животных погибло от голода. Туши в полях, лесах, на берегах озер и даже на обочинах дорог медленно разлагались, наполняя воздух тошнотворной вонью. Великие западные болота были полны илистой воды, кишели комарами и их личинками.
После животных пришла очередь людей. Они умирали от так называемой болотной болезни – малярии. Сгорали от высокой температуры за несколько дней, с жестокими головными болями и черной мочой. Спасался только тот, кто мог купить хинин – экстракт коры хинного дерева с чудотворными свойствами.
Но большая часть населения была бедной, если не сказать нищей, и потому погибала.
И падала, как скот, по обочинам дорог.
– Ну что, погуляем? – спросила Сатен у детей.
Малыши смотрели на нее с удивлением.
Она хорошенько завернула каждого в одеяло и уложила в мешок, который сама сшила на машинке. Это была большая переметная сума из конопляного сукна с двумя карманами и длинной перекидной заплечной лентой. Изначально это был мешок из-под американской муки, которую Красный Крест иногда привозил в лагерь беженцев. С одного края мешка виднелась полустертая надпись «манитоба»[33], слово, значения которого Сатен не знала.
Это было редкостью, чтобы она выходила из дома, разве что только вылить во дворе грязную воду из таза, а потом сходить набрать новой у общего фонтана. Или же собрать фрукты с растущих поблизости деревьев: инжир, груши, горсть маслин, но всегда в спешке, опасаясь, что дети остались дома одни и никто не присматривает за ее ангелочками. Это был первый за долгое время чистый и безоблачный вечер, звезды сверкали на небе, и ей захотелось выйти подышать свежим воздухом вместе с детьми.
Сероп где-то пропадал, пытаясь продать свои тапочки в соседних селениях. Часто он не появлялся дома по нескольку дней, пытаясь наладить продажу в процветающих поселках горной Этолии[34]. Иногда ему удавалось обменять пару-другую своих кундур на буханку хлеба, или домашнюю лапшу, или даже на целую курицу.
На самом деле голод был второстепенной проблемой в лагере, главной бедой была малярия. В лагере беженцы мерли как мухи. Каждое утро сюда приезжала повозка, запряженная худой, как скелет, ослицей. Погонщик звонил в колокольчик и ждал несколько минут. Родственники выносили, оплакивая и стеная, трупы своих родных, складывали их в повозку один на другой и, когда она трогалась, прощались с ними навсегда.
32
Страны «оси», Potenze dell'Asse (