— Еще минуту. Я смотрю, в саду работают люди. Но это бессмысленно!
— Они сажают черешню, — сказал Мендес.
— Зря трудятся. На этих холмах ничего не растет. — Она рассмеялась. — А вы еще завели фонтан в римском стиле. Бедный Мендес. Подумать только, фонтан!
— Он будет работать. На этот счет не беспокойтесь, — сказал Мендес. — Вода туда пойдет из водопровода. Скажите, ведь мы встречались? В Эксе? Вы еще попросили прикурить.
— В самом деле? Я не помню.
Когда они спускались по лестнице, она остановилась.
— Эта комната. Она была комнатой матери. Вы знали? И поэтому не стали ее открывать?
— Вовсе нет. Здесь много комнат, которые я не открывал. Если хотите, можете выбрать какую-нибудь.
— Эту можно?
Мендес повернул девушку к себе, на нее падал мягкий свет. Поднял ее подбородок и заглянул в глаза. Потом положил ладонь на маленькую грудь. Стал дышать чаще. Она не двигалась.
— Любую, — сказал он.
Ли повернулась, и они продолжили путь вниз.
— Хорошо. Но мы еще должны посмотреть сад.
— Уже стемнело. Луны нет. Да и холодно. Давайте отложим, — сказал Мендес недовольно. — Там надо установить освещение.
— Но дождя нет, — настаивала она. Голос ее зазвучал почти весело. — Можно одеться потеплее.
— Ну хорошо.
Они спустились еще на один пролет, и он сказал:
— Эта дверь ведет в библиотеку. Если вам интересно.
Она помедлила с ответом, и он отворил дверь. В некотором оцепенении она обвела взглядом ярусы книг, выстроившихся вдоль стен.
— Боже мой! Так вот что вы сделали с бальным залом. Вы все это прочитали? Или вы их просто собираете?
— Я протащил их через свой разум.
— Простите. — Она покраснела. — Это было грубо.
— Ну почему же. Вы ведь знаете, кто я, — сказал он спокойно. — Вы узнали меня в Эксе, ведь я не ошибаюсь? Я давно торгую алмазами. Удобная мишень для ограбления. Чего еще от меня ожидать?
— Мать всегда принимала здесь гостей, — ее голос снова звучал оживленно. — Всех. Даже из гестапо. Хотя этого никто не вспомнил, когда ей вручали медаль. Она вплывала сюда в старинных шелках, парике. И все старались приблизиться, заслужить ее взгляд, прикоснуться к ней.
— Вам тогда было не больше трех лет. Что вы могли запомнить?
— Да я до сих пор ощущаю запах ее платьев. И помню журчание ее речи. Скажите, все эти книги — о чем они? Можно посмотреть?
— Я прибавлю свет, — ответил он.
Когда он щелкнул выключателем, она посмотрела наверх и ахнула.
— Какое стекло! Вот что бы ей понравилось. Где вы его нашли?
— Это австрийский хрусталь. Вам нравится?
— Старинный? Вообще-то неважно. — Она словно забыла о сверкающем хрустале. — Можно посмотреть книги? Тут прямо университет. Эти лестницы двигаются вдоль стен?
— Да, конечно. Вы, видно, учились в колледже, Ли?
— Да, но меня вышвырнули. Тощища страшная.
Щелкнув еще одним выключателем, он осветил ближайшие секции. Она с любопытством двинулась вдоль полок.
— Маймонид[30]. Мендельсон[31]. — Она трогала кожаные переплеты с крупными квадратным буквами. — Они на древнееврейском. Выходит, быть евреем что-то для вас значит?
— Я не могу сказать, что именно это для меня значит. Что-то — да. Но, думаю, что-нибудь очень скучное, — сказал он с иронией.
— Вы про все эти лагеря, пытки? Шесть миллионов убитых? Да-да, но этому не поможешь. Это как окопы Первой мировой. Знаю, понимаю головой, но не могу сказать, что меня это глубоко волнует. Я слишком часто об этом слышала, чтобы меня это трогало.
— Не трогает по-настоящему, так, как Вьетнам, Биафра, Бангладеш?
— Но это происходит сейчас, разве нет? Совсем другое дело.
— События должны быть актуальными новостями, чтобы тревожить ваше поколение, — сказал он.
— Ну да, а для вас это все еще актуальная новость. В этом разница. Вы — сионист?
— Я — европеец, — ответил он веско.
— Вот и я тоже, — сказала она с жаром. — Я люблю Европу. Я жила в Берлине, Париже, Риме, да где угодно. Вряд ли я вернусь в Англию.
— Да, но вы только скользите, — покачал он головой, — по поверхности.
— Что ж, я не хочу перекапывать все это кладбище, благодарю покорно. А как ваш приятель Ансел?
— Ну он-то англичанин до мозга костей.
— Но ведь и он — еврей, разве нет?
— Почему бы вам его самого не спросить? Люди могут подразумевать разное под этим словом.
30
Маймонид (1135–1204) — выдающийся еврейский философ и богослов, разносторонний ученый. В русской литературе известен также как Моисей Египетский.
31
Мозес Мендельсон (1729–1786) — еврейский философ и переводчик библейских текстов, основоположник и духовный вождь движения Гаскала (еврейского просвещения).