— Я не знаю, сэр, каков мой следующий вопрос.
— Что мне делать, если вердикт будет против меня? — Профессор помолчал. — В конце концов, вы к этому всегда должны быть готовы. — Флетчер кивнул. — Ответ: вы сразу же просите у судьи разрешения подать апелляцию. — Профессор вырвал из блокнота лист жёлтой бумаги и протянул его своему студенту. — Надеюсь, вы не сочтёте, что это слишком бесцеремонно с моей стороны, но я подготовил несколько простых слов на каждый случай.
— В том числе и на «виновна»?
— Не стоит заранее смотреть на вещи так пессимистично. Во-первых, мы должны предусмотреть возможность, что присяжные не придут к единому мнению. Я заметил в центре второго ряда присяжного, который ни разу не взглянул на вашу клиентку, пока она давала показания. Но вы, я видел, тоже заметили женщину в дальнем конце первого ряда, которая опустила глаза, когда вы подняли обожжённую ладонь правой руки миссис Кирстен.
— Что я должен делать, если присяжные не придут к единому мнению?
— Ничего. Наш судья — не великий юридический ум, но, что касается юриспруденции, он — человек дотошный и справедливый; так что он спросит присяжных, могут ли они принять решение большинством голосов.
— В нашем штате это значит десять против двух.
— И в сорока трёх других штатах, — напомнил Флетчеру профессор.
— Но если они не могут принять решения и большинством голосов?
— Тогда у судьи нет выбора: либо он должен отпустить присяжных и спросить генерального прокурора, хочет ли он, чтобы дело слушалось повторно… Прежде чем вы меня об этом спросите, я вам скажу, что не знаю, как генеральный прокурор отреагирует на этот вопрос.
— Мне кажется, вы сделали множество заметок, — сказал Флетчер, глядя из-за плеча профессора на его блокнот.
— Да, я хочу использовать этот процесс в качестве примера в будущем семестре, когда буду объяснять разницу между предумышленным и непредумышленным убийством. Это будет лекция для третьего курса, так что вас это никак не будет смущать.
— Стоило ли мне пойти на сделку с генеральным прокурором и согласиться на непредумышленное убийство, за которое обвиняемая получила бы три года?
— Я думаю, что мы скоро узнаем ответ на этот вопрос.
— Я сделал много ошибок?
— Несколько, — ответил профессор, переворачивая листки в своём блокноте.
— Какая была самая серьёзная?
— Ваша единственная серьёзная ошибка, по-моему, заключалась в том, что вы не попросили доктора описать в графических подробностях — а врачи это очень любят, — каким образом могли появиться синяки на руках и на ногах миссис Кирстен. Присяжные обожают врачей. Они считают, что врачи — это честные люди, и в большинстве своём это так и есть. Но если вы задаёте им правильный вопрос — а ведь именно адвокаты задают вопросы, — они склонны преувеличивать, как все люди.
Флетчер почувствовал себя виноватым, что допустил такой явный просчёт и пожалел, что не послушался Энни и не попросил совета у профессора заранее.
— Не беспокойтесь, штату ещё придётся преодолеть несколько препятствий, так как судья определённо даст нам отсрочку приведения приговора в исполнение.
— Нам?
— Да, — сказал профессор, — хотя я уже много лет не выступал в суде, и мои познания слегка устарели, я надеялся, что вы позволите мне помочь вам в этом случае.
— Вы хотите вести защиту вместе со мной? — спросил Флетчер, не веря своим ушам.
— Да, Давенпорт, вместе с вами, — ответил профессор, — потому что вы убедили меня в одном: ваша клиентка не должна провести остаток своей жизни в тюрьме.
— Присяжные возвращаются! — раздался голос в коридоре.
— Желаю удачи, Давенпорт! — прибавил профессор. — И перед тем как мы услышим вердикт, я хотел бы сказать, что для второкурсника ваша защита — настоящий tour de force.[41]
Нат воочию видел, как нервничала Су Лин по мере приближения к Кромвелю.
— Ты уверен, что твоя мать одобрит, как я одета? — спрашивала она, одёргивая юбку ещё ниже.
Нат с восхищением посмотрел на выбранный ею простой жёлтый костюм, который только подчёркивал стройность фигуры.
— Мама одобрит, а папа глаз от тебя отвести не сможет.
— Как твой отец отреагирует на то, что я — кореянка?
— Я напомню ему, что твой отец был ирландцем, — ответил Нат. — Во всяком случае, папа провёл всю свою жизнь, манипулируя цифрами, так что ему потребуется лишь несколько минут, чтобы понять, какая ты умная.