Гордон Дауни, дёргавшийся так, будто с трудом сдерживает позывы в уборную, вызвал у Стюарта чуть снисходительную улыбку, особенно когда он пытался устоять на колонке и пел «Courage», лёжа на протянутых по краю сцены рельсах для камеры, но в целом Стюарту всё нравилось до тех пор, пока не пришёл черёд песни «New Orleans Is Sinking». На первых же строках откуда-то сзади начали орать «Звёздно-полосатый флаг». Дауни продолжал петь как ни в чём не бывало, скорее всего даже не услышав то, что кричали недалеко от сцены, однако у Стюарта эта история оставила неприятный привкус, как недавняя тёплая вода, и он попытался поскорее её проглотить — точно так же, как недавно глотал купленную воду.
То, что начало происходить после выступления канадцев, заставило Стюарта вспомнить все предчувствия и ощущения, которые одолевали его со вчерашнего вечера. Вышедший в наброшенной на майку длинной белой шубе и в красной шляпе Кид Рок завёл публику уже одним своим воплем: «Меня зовут Киииид!», и дальше день, словно под копирку, повторил собой вчерашнее: крауд-сёрфинг, танцы на оторванных щитах, девушки, раскачивающиеся на плечах своих парней и демонстрировавшие грудь… Недалеко от сцены образовался круг для мош-пита[11], в который тут же выскочило несколько подростков, где-то устроили слэм[12]. Всё это продолжалось почти час, и Стюарт уже даже не удивлялся тому, что слушатели не уставали выплёскивать свою энергию наружу. Казалось, её не убывало, а наоборот, прибавлялось.
Под конец выступления Кид — видимо, чтобы как-то поддержать зрителей и показать, что он с ними одной крови, — высказал всё, что он думает по поводу жары, организаторов и воды и, предложив забросать его бутылками, благоразумно отошёл в глубь сцены и повернулся спиной к толпе. Этого хватило: из публики тут же полетели все бутылки, какие только нашлись в это время в руках. Стюарт чуть ли не физически почувствовал, как вместе с ними прорвался тот самый пузырь, который до этого лишь сочился флюидами.
Что-то больно стукнуло в плечо. Он резко обернулся, намереваясь в случае чего тут же дать сдачи, но стоявший позади него парень вопил, уставившись на сцену, и, казалось, ничего более вокруг не замечал. Потирая ушиб, Стюарт глянул вниз и увидел валявшуюся под ногами бутылку из-под виски, которая, по всей видимости, просто не долетела до сцены. Он нагнулся, подхватил её и, размахнувшись, запустил, как гранату. Бутылка попала на край сцены, перелетев через рельсы, и Стюарт заорал.
…Он заорал и тут же почувствовал, как вместе с криком из него вылетает, выметается всё, что мучило его всё это время, вся порождённая жарой, толпой и бездарной организацией фестиваля ярость и злость на неизвестно куда исчезнувшую Флоренс, как будто пузырь-нарыв прорвался не только в окружающем, но и в нём самом. Стюарт понял — вернее даже, почувствовал чем-то острее интуиции, — что именно вот такого крика — животного, первобытного, настоящего — ему всё это время и не хватало. Что-то сдерживало его и отравляло своим присутствием, но когда плотина рухнула, в голове и во всём теле сразу стало необычайно легко. На какой-то момент Стюарт ощутил себя частью окружавшей его толпы и тут же принял это как единственно возможное сейчас состояние. Если бы кто-нибудь, хотя бы даже Флоренс, спросила бы его, что он делает, вместо ответа он бы наверняка непонимающе спросил: «А что тут такого-то? Мы просто здесь отрываемся…» — и кто знает, кого бы он подразумевал под словом «мы»…
Да, это оказалось главным: оторваться от всего, забыть о том, что ты — частичка цивилизованного мира и перескочить на его обратную сторону, выпустить из себя того зверя, что таится в каждом, дать ему возможность побегать на свежей травке и размять конечности, потому что зверь — это тоже твоя неизменная часть, жаждущая выхода; та самая часть, которую ты сознательно давишь, с которой всеми силами борешься…а может, её надо просто приручить, и тогда не нужны будут эти изматывающие войны с самим собой, и тогда можно будет просто наслаждаться тем, что тебя окружает, во всей его полноте, как советуют все вокруг, начиная от создателей телереклам, особенно если тебе через какую-то пару быстролетящих недель надо возвращаться в уже осточертевшую казарму… кто знает, кто может знать, как правильно сделать, когда ты третий день противопоставляешь себя толпе и понимаешь, что проигрываешь ей — этому многолико-безликому существу, способному растворить в себе, как в кислоте, любого человека…
11
Мош — танец, исполняемый публикой на современных хардкор-, панк— и родственных им по жанрам и поджанрам концертов. Отличается агрессивностью и определёнными движениями, производимыми в такт музыке.
12
Слэм — действие на современном рок-концерте, при котром слушатели просто толкаются и врезаются друг в друга. Имеет множество разновидностей, от относительно безопасных до экстремальных типа «Стены смерти». Как и мош, наиболее распространён на концертах музыкантов, исполняющих современную тяжёлую и агрессивную музыку типа альтернативы, метала всех поджанров и панка.