— Но ведь я-то там живу. Я смогла там устроиться, даже найти себя… Почему ты считаешь, что ты бы не смог?
— А тебе самой-то нравится, как ты там устроилась?
— Да. — Флоренс вскинула голову и с вызовом посмотрела на Стюарта, однако на сей раз это не произвело на него никакого впечатления.
— Почему ты думаешь, что мы должны были жить как-то по-особенному? Только потому, что родились не в палате, а где-то посреди грязного поля в толпе обкуренных хиппи, среди которых были наши родители? Только потому, что нас породил Вудсток? А ты не думала о том, что всё это может быть одним сплошным самообманом?
Флоренс попыталась что-то возразить, но Стюарт не дал.
— Знаешь, кого на самом деле породил наш Вудсток? Не нас с тобой, нет. Он породил таких, как Курт Кобейн и Лейн Стэйли. И где они сейчас? Ты о Стэйли слышала хоть что-нибудь последние пару лет? И я не слышал[24]. А кто там ещё из этого же нашего поколения — Эдди да Крис? О да, у этих парней пока всё хорошо, вот только надолго ли?.. Но это ладно, это Бог с ними. Ты вспомни, что они пели. «Тащи ружьё, веди друзей — так притворяться веселей»[25], помнишь? Это ли твоя музыка, что звучала на первом Вудстоке? А ведь её-то как раз и играли его настоящие дети. Ты хотела быть среди них и не боялась закончить так, как они?
Флоренс молча смотрела на него расширившимися пронзительно-серыми глазами, которые неожиданно стали тёмными, как будто изнутри наполнялись болью, однако Стюарт не видел этого и всё продолжал. В недавно проветренной атмосфере сержантского домика, которая незаметно для него снова начала сгущаться, звучали риторические вопросы — почему, мол, чья-то свобода должна быть лучше и правильней, чем его собственная…
— Всё, Стюарт, — прозвучало неожиданно тихое. — Я поняла. Не надо так много говорить. Я поняла всё, что ты хочешь сказать.
— Рекрутёры правду говорят, Фло, — уже тише закончил Стюарт. — Здесь действительно получаешь то, чего не найдёшь там, снаружи. В обычной, мирной жизни, то есть, — поправился он. — Они, правда, не всё говорят, ну так ты же и сам не знаешь, что надо спрашивать, но если бы знал, тебе бы на всё ответили. Они — честные парни, просто не сразу это понимаешь. А если переживёшь бут-кэмп[26], то станешь своим. И много ли после этого надо?.. Можешь считать, если тебе так будет легче, что у меня просто ни на что другое не хватает мозгов. Может, это так и есть, не знаю, я никогда не думал об этом. Только вот мне кажется, что и у тебя всё могло сложиться по-другому, и ты бы ничуть против этого не возражала.
— Я поняла, — повторила Флоренс. — Не надо больше, Стюарт. Спасибо тебе за откровенность. — Она коснулась его руки, почти как в тот раз, когда они сидели в олбанском кафе, но где-то на интуитивном, даже чуть ли не на генном уровне Стюарт всё равно понимал, что это прикосновение совсем не такое, каким было то. — Кстати, тебе очень идёт военная форма. Даже увлечься можно, — в последних словах послышалась улыбка.
— Всем мужчинам идёт военная форма, — проговорил он, не показывая, как ему польстили её последние слова.
— Да нет, не всем. — Очередная повисшая пауза длилась совсем недолго. — Я не могу представить в этой форме своего отца, например.
«А при чём тут твой отец?» — хотел было спросить Стюарт, но его прервали.
— Стю! — громом среди ясного неба раздался тревожный голос Патрика. — Давай к капитану. Срочно. Мисс, простите…
Это было сказано уже на бегу.
Рассел выглядел по-настоящему озабоченным, отчего Стюарт с порога понял: или что-то в их плане пошло не так, или же случилось нечто из ряда вон выходящее. Впрочем, подобное предчувствие охватило его, ещё когда он увидел сидящего перед дверью утреннего журналиста, с которым, по словам Флоренс, Рассел обсуждал маршруты их передвижения по Кэмп-Бондстилу.
— Только что мне передали сводку со станции, — не поздоровавшись, заговорил капитан. — Ночью в Плешине была большая драка, чуть ли не вся деревня билась. Говорят, несколько грузовиков разнесли так, что их даже отремонтировать нельзя, ещё что-то повредили. Копы там с утра уже разбираются, ущерб оценивают… ну как обычно. Но дело не в этом. Нас попросили поучаствовать.
— И что же от нас хотят?
— Как бы ничего особенного. Всего лишь проехаться колонной по деревне.
— И что это даст?
24
Лейн Стэйли (1967–2002) — вокалист и один из организаторов рок-группы Alice In Chains, входящей наряду с группами Nirvana, Soundgarden и Pearl Jam в т. н. «большую четвёрку гранжа». Последнее известное фото Стэйли, умершего от передозировки «спидбола» (смеси героина и кокаина), датировано 31 октября 1998 г., именно на это и намекает Стюарт.