— Может быть, ритм неправильный? — спросил Фарго.
— Думаю, мелодию следовало исполнять в миноре, — сказал Норби. — Теперь я, кажется, вспомнил.
— Если бы твои мыслительные процессы не были такими запутанными, ты смог бы вспомнить об этом заранее, а не задним числом.
— Лучше задним числом, чем никогда, — надменно ответил Норби. — Моя инопланетная механика и так оказала неоценимую помощь. Как далеко смогли бы вы продвинуться с этой подушкой без меня?
— Совершенно верно, — примирительно сказал Джефф.
Фарго снова запел. На этот раз мелодия была печальной, медленной и меланхоличной. Джефф задавался вопросом: что же такое находится в подушке, если для его освобождения нужны такие горестные песнопения?
Песня закончилась. Трое в рубке и бортовой компьютер погрузились в молчание. Планета Джемия на смотровом экране тоже безмолвствовала.
Но что-то происходило. Обивка подушки становилась все тоньше и прозрачнее. Неожиданно она разорвалась надвое; половинки развалились, словно скорлупа аккуратно разбитого яйца.
— Во имя всех спутников Юпитера! — воскликнул Фарго. — Что это такое?
Оно было зеленым и пушистым. Может быть, это были пушистые чешуйки, или же чешуйки были такими крохотными, что выглядели как мех. Что бы это ни было, оно напоминало новорожденного дракона, свернувшегося в клубочек.
Развернувшись, существо встряхнулось, и чешуйки стали гораздо пушистее. Это было маленькое животное, размером примерно с кошку, с округлой головой, окольцованной тонким золотым воротником, и странной клыкастой мордочкой.
Фарго попятился.
— Как ты думаешь, Норби, нам нужно защититься от этой клыкастой твари?
Норби не ответил, зачарованно глядя на существо.
— Оно тебе знакомо, Норби? — спросил Джефф по-джемиански, надеясь, что существо тоже поймет его.
Но животное лишь зевнуло. Потом оно снова встряхнулось, потянулось и принялось бродить по рубке, обнюхивая все вокруг и помахивая своим длинным, пушистым хвостом.
— Когда кошка машет хвостом, это означает, что она сердится, — заметил Фарго.
— Зато когда собака машет хвостом, это означает, что она радуется, — возразил Джефф. — Если это существо сродни драконам, то оно должно понимать нас, когда мы говорим по-джемиански.
— Между прочим, это «она», — сказал Норби. — Она не умеет говорить. Как видите, она не слишком умна, но и не опасна. Теперь я вспомнил.
— Почему она была так надежно спрятана в подушке?
— Этого я пока не могу объяснить.
— Откуда ты знаешь, что это «она»? — спросил Фарго.
— Они все такие, вроде драконов. Но эта разновидность откладывает яйца.
Пушистое зеленое существо подошло к Джеффу и выпрямилось на задних лапах, обнюхивая его. Он протянул руку и позволил ему обнюхать и эту часть своего тела. Оно не стало кусаться, но потерлось головой о его ладонь, словно хотело, чтобы он погладил ее. Он механически подчинился, подумав, что существо ведет себя как кошка, хотя и совершенно не похоже на кошку. На ощупь зверек был одновременно мягким и щетинистым — комбинация, для которой Джефф не мог подобрать определения.
— Мне всегда хотелось иметь кошку, — сказал он.
Существо под его рукой начало меняться. Мордочка укорачивалась, уши и хвост удлинялись, клыки исчезли. Оно мяукнуло.
— Это же кошка! — изумленно произнес Фарго. — Иди сюда, кошечка!
Существо подбежало к Фарго. Он погладил его.
— А ты можешь стать собакой?
Следующая перемена была еще более поразительной. Очертания тела существа вытягивались и изменялись, пока оно не стало очень похожим на собаку.
— Вуф! — гавкнула собака.
— Теперь я вспомнил, — заявил Норби. — Это Многоцелевое Домашнее Животное.
— Все-таки Другие не такие уж плохие, — пробормотал Джефф. — Мне нравится, что они любили домашних животных.
— Давайте будем надеяться, что мы тоже ей понравимся, — сказал Фарго, лаская Многоцелевое Домашнее Животное, которое теперь напоминало зеленого бигля (Фарго всегда был неравнодушен к биглям)[2]. Оно лизнуло его в ухо и замурлыкало.
— Биглям не полагается мурлыкать, — немного раздосадованно сказал Джефф. Он не мог понять, почему существа женского пола всегда испытывали такую склонность к Фарго. Правда, у него был Норби. Разумеется, робота трудно приласкать, зато Норби до сих пор не выказывал ни малейшего желания сменить хозяина.
— Пусть мурлычет, — отмахнулся Фарго. — Я назову ее Оолой.