Выбрать главу

ДЕТСКАЯ БИБЛИОТЕКА

Том 85

Виктор ГЮГО

Собор Парижской Богоматери

(роман)

Несколько лет тому назад, осматривая собор Парижской Богоматери или, выражаясь точнее, обследуя его, автор этой книги обнаружил в темном закоулке одной из башен следующее начертанное на стене слово:

’A N À Г K H[1]

Эти греческие буквы, потемневшие от времени и довольно глубоко врезанные в камень, некие свойственные готическому письму признаки, запечатленные в форме и расположении букв, как бы указывающие на то, что начертаны они были рукой человека Средневековья, и в особенности мрачный и роковой смысл, в них заключавшийся, глубоко поразили автора.

Он спрашивал себя, он старался постигнуть, чья страждущая душа не пожелала покинуть сей мир без того, чтобы не оставить на челе древней церкви этого стигмата[2] преступлений или несчастья.

Позже эту стену (я даже точно не припомню, какую именно) не то выскоблили, не то закрасили, и надпись исчезла. Именно так в течение вот уже двухсот лет[3] поступают с чудесными церквами Средневековья. Их увечат как угодно — и изнутри и снаружи. Священник их перекрашивает, архитектор скоблит; потом приходит народ и разрушает их.

И вот ничего не осталось ни от таинственного слова, высеченного в стене сумрачной башни собора, ни от той неведомой судьбы, которую это слово так печально обозначало, — ничего, кроме хрупкого воспоминания, которое автор этой книги им посвящает. Несколько столетий тому назад исчез из числа живых человек, начертавший на стене это слово; в свою очередь исчезло со стены собора и само слово; быть может, исчезнет скоро с лица земли и сам собор.

Это слово и породило настоящую книгу.

Март 1831

Книга I

Глава 1

Большая зала

Триста сорок восемь лет шесть месяцев и девятнадцать дней тому назад парижане проснулись под перезвон всех колоколов, которые неистовствовали за тремя оградами: Ситэ, Университетской стороны и Города[4].

Между тем день 6 января 1482 года отнюдь не являлся датой, о которой могла бы хранить память история. Ничего примечательного не было в событии, которое с самого утра привело в такое движение и колокола и горожан Парижа. Это не был ни штурм пикардийцев или бургундцев, ни процессия с мощами, ни бунт школяров, ни въезд «нашего грозного властелина господина короля», ни даже достойная внимания казнь воров и воровок на виселице по приговору парижской юстиции. Это не было также столь частое в XV веке прибытие какого-либо пестро разодетого и разукрашенного плюмажами[5] иноземного посольства. Не прошло и двух дней, как последнее из них — это были фламандские послы, уполномоченные заключить брак между дофином[6] и Маргаритой Фландрской[7],— вступило в Париж, к великой досаде кардинала Бурбонского, который, из угождения королю, должен был скрепя сердце принимать неотесанную толпу фламандских бургомистров и угощать их в своем Бурбонском дворце представлением «весьма прекрасной моралитэ[8], шуточной сатиры и фарса[9]», пока проливной дождь заливал его роскошные ковры, разостланные у входа во дворец.

Событие, которое 6 января «взволновало всю парижскую чернь», как говорит Жеан де Труа[10] было двойное празднество, объединявшее с незапамятных времен праздник крещения с праздником шутов.

В этот день на Гревской площади зажигались потешные огни, у Бракской часовни происходила церемония посадки майского деревца, в здании Дворца правосудия давалась мистерия[11]. Об этом еще накануне возвестили при звуках труб на всех перекрестках глашатаи господина парижского прево[12], разодетые в щегольские полукафтанья из лилового камлота с большими белыми крестами на груди.

Заперев двери домов и лавок, толпы горожан и горожанок с самого утра потянулись отовсюду к упомянутым местам. Одни решили отдать предпочтение потешным огням, другие — майскому дереву, третьи — мистерии. Впрочем, к чести исконного здравого смысла парижских зевак, следует признать, что большая часть толпы направилась к потешным огням, вполне уместным в это время года, другие — смотреть мистерию в хорошо защищенной от холода зале Дворца правосудия; а бедному, жалкому, еще не расцветшему майскому деревцу все любопытные единодушно предоставили зябнуть в одиночестве под январским небом, на кладбище Бракской часовни.

вернуться

1

Рок (гр.).

вернуться

2

Стигма — клеймо, пятно, рана (гр.).

вернуться

3

То есть с XVII в.

вернуться

4

Cитэ, Университетская сторона и Город — районы средневекового Парижа: центральный — на острове Ситэ посреди реки Сены, левобережный, где находилась Сорбонна (Университет), и правобережный, где располагался королевский дворец Лувр.

вернуться

5

Плюмаж — украшение из перьев на шляпах или на конской сбруе.

вернуться

6

Дофин — во Франции с середины XIV в. до 1830 г. титул наследника престола. У Гюго говорится о дофине Карле (1470–1498) — будущем короле Карле VIII, правившем с 1483 г.

вернуться

7

Маргарита Фландрская (1480–1530) — дочь германского императора Максимилиана I и Марии Бургундской, в младенческом возрасте была объявлена невестой дофина Карла. Но Карл женился на Анне Бретонской, а Маргарита, дважды выйдя замуж и став вдовой, была провозглашена правительницей Нидерландов. В романе называется также Маргаритой Австрийской.

вернуться

8

Моралите — нравоучительная драма. Этот жанр драматургии получил распространение в XV–XVI вв.

вернуться

9

Фарс — комический жанр средневекового театра.

вернуться

10

Жеан де Труа (XV в.) — секретарь парижского суда, предполагаемый автор хроники царствования Людовика XI, которую В. Гюго использовал, работая над романом.

вернуться

11

Мистерия — религиозная драма на библейские сюжеты.

вернуться

12

Прево — городской голова в Париже.