Конечно, слыша, как дочь Имоджин говорит о Джейкобе Мастерсе, можно подумать, что он – второе пришествие Христа. От осознания того, что у такой милой дамы, как Имоджин Тремли, столь безумное дитя, у Тайлера заныло сердце, но этот всплеск печали был недолгим. Ее нельзя было назвать невинной. Разве она не была замешана в том, что здесь произошло? Разве она не помогла построить эту убогую версию Джонстауна[9] в лесу за Стауфордом?
Спустя годы, когда Тайлер рассказывал эту историю внуку Имоджин, он опустил эту подробность. Но все это время его внутреннее чутье оставалось неизменным: Имоджин была отчасти виновата в том, что здесь произошло. Он чувствовал это нутром.
А позже, после того, как Тайлер спустился в глубины кургана, он пытался привлечь ее к ответственности за то, что в конечном итоге с ним случилось, но у его сердца были другие планы.
– Когда я вышел из-под лесного полога и впервые ступил на поляну, то почувствовал то, чего никогда раньше не чувствовал. От этого места исходила энергия, как бывает, когда стоишь возле электростанции. Низкое гудение, которое не слышишь, а чувствуешь всем телом. Медленная вибрация, почти гипнотическая, словно рой пчел вился в голове. Пульсирующее, ритмичное дыхание. И я услышал шепот, Джек. Я услышал в этом гудении голос.
Джек проследил, как старик встал и снова налил себе выпить. Когда Тайлер сел, Джек спросил:
– Что говорил тот голос?
Профессор отхлебнул из кружки – теперь там было больше рома, чем кофе, – и покачал головой.
– Он ничего не говорил. По крайней мере ничего, что я мог бы понять. А может, я просто оговорился. Это был не просто голос, а голоса. Они пели хором, и на мгновение мне показалось: я могу разобрать, что они поют…
Тайлер стоял у подножия холма и, склонив набок голову, слушал. Здесь голоса были громче, и они говорили что-то вразумительное, но что именно? Возрадуйся? Он сделал еще один шаг по заросшей тропе, ведущей вверх по холму.
Щебетание птиц смолкло, как и жужжание насекомых. Были лишь голоса, абсурдный хор, заполняющий разум подобно церковным гимнам.
«Ты боишься несуществующих призраков», – сказал он себе. И продолжил подъем по склону.
Как ни странно, Кэлвери-Хилл оказался больше, чем он ожидал. По крайней мере, вдвое крупнее типичного кургана. Посмотрев на вершину, Тайлер представил, как выглядело это место, когда здесь стояла церковь. Вокруг лежали обугленные остатки ее присутствия, обломки гнилых бревен и ржавые петли, осколки поцарапанного стекла, наполовину погребенный в земле, заросший травой шпиль.
На вершине холма его поджидало толстое покрывало золы. Он осмотрел яму – шрам на лишенном растительности месте, где когда-то стояла церковь, там, где никогда уже ничего не вырастет. Пот выступил у него на лбу и капал с кончика носа. Когда Тайлер обернулся, чтобы посмотреть, сколько прошел, он обратил внимание, насколько бесплодно это место по сравнению с лесом. Кроме травы, устилавшей прогалину, никаких других растений здесь не росло.
Возрадуйся.
Тайлер испуганно развернулся и окинул взглядом клочок земли, покрытый золой. Негромкий хор звучал у него в ухе, будто поющие находились где-то рядом. Он слышал их очень отчетливо, но когда повернулся, никого не увидел. Он был здесь один на многие мили вокруг. По спине будто провели ледяным когтем, когда в голову пришло страшное осознание: никто не знает, что он здесь.
«Какой же я глупец», – пожурил он себя. По затылку стекал пот. Внутреннее чувство подсказывало развернуться и уйти, пока это возможно. Поскольку что-то здесь не так, Тайлер, серьезно, что-то не так. И если не уйдешь сейчас же, с тобой случится что-то очень плохое…
– Возрадуйся.
На этот раз он услышал хор не у себя в голове, а здесь, в физическом мире. Голоса звучали из-под земли. Они были сладкими, зловещими, будто хотели, чтобы он пошел за ними.
– Возрадуйся, ибо эти слова принадлежат тебе. Наши обычаи принадлежат тебе. Возрадуйся, наше дитя. Приди и узри…
9
Идейная община религиозной организации «Храм народов», существовавшая на северо-западе Гайаны в 1974–1978 годах. Названа в честь своего главы и основателя, Джима Джонса. Поселок получил всемирную известность из-за того, что 18 ноября 1978 года здесь погибло 913 человек.