– Что здесь делает ребенок?
– Ее привели милиционеры. Уже второй раз ее отлавливают на станции. Какого черта она там делает, непонятно! – снова вспылил пожилой начальник. – Мы дали приказ отыскать её родителей, отправили фоторобот по всем газетам, но результата это не дало! Она, как привидение, из ниоткуда!
– А у нее спросить не пробовали?
– Так иди и спроси, раз такой умный! – вновь забулькал от ярости мужчина. – Девчонка не разговаривает, она даже писать не умеет! Вот, погляди, – немного успокоившись, он взял со стола альбомный лист бумаги и показал его Александру, – это все, что она смогла изобразить.
На скомканной бумаге цветными карандашами и детской рукой был нарисован разрушенный взрывом четвертый энергоблок и вентиляционная труба, рядом с которой – огонь агрессивно-оранжевого цвета, а люди, что тушат пожар – выпрыгивающие из пламени темно-синие человечки.
– И что это обозначает?
– Одному лишь богу известно! – всплеснул руками чиновник.
Глава V
Пятидесятилетний усатый молдаванин вместе с пилотом и дозиметристом в белой форме, с респираторами на лицах, пролетали над украшенным ржавчиной хвойным лесом. Чем больше вертолет приближался к месту происшествия, разрывая винтом небо, тем ярче и агрессивнее становился ядовито-оранжевый оттенок.
– Иллюминаторы не открывать! Это смертельно опасно! – воскликнул пилот, наморщив потный лоб и бросив взгляд вниз, на дорогу, где столбом поднялась пыль от колес легкового автомобиля.
Стояла сухая, безветренная, погода: солнце к тому времени висело высоко в небе, пронзая перистые облака своими ослепляющими лучами.
– Да ладно тебе, не выступай, – проворчал молдаванин. Его кудрявые волосы торчали из-под белой шапочки, которую пришлось надеть по настоянию инструкции. Он настроил одну из фотокамер, висевших у него на шее, заранее приготовленные для полета, и, нацелившись на картинку под брюшием вертолета, засверкал сотнями ярких вспышек. – Все будет о’кей, как говорят американцы.
– Как ты вообще об этом узнал?
– О чем? Об аварии? Из газет. Откуда еще-то? Я пару лет назад занялся корреспонденцией. До этого работал глянцевым фотографом, снимал богему, побывал во всех республиках, познакомился с кучей людей, но удовольствия мне это не принесло.
– Какое уж тут удовольствие…
–...поэтому и ушел, начал делать документалистику, тему всей жизни ищу. Что-то подсказывает мне мое профессиональное чутье, – мужчина сделал паузу, перенастраивая камеру, – что я ее уже нашел.
– А что пишут-то, в газетах?
– Да ничего толкового-то. Написали, что произошла авария, погибли два человека и что создана специальная команда. Мне, как репортеру, стало интересно. Поэтому-то, дружище, я тебя уговорил на эту поездочку. Хочу увидеть все своими глазами! Я, как ненасытный волк, охочусь за добычей, и вот, – фотоаппарат снова щелкнул, – она уже у меня в зубах.
Вертолет сделал круг над реактором, пытаясь сохранить безопасную дистанцию, и застыл в воздухе. Молодой мужчина в белой форме открыл иллюминатор и начал измерять радиацию, высунув наружу дозиметр. Рубашка на нем колыхалась, как трава на ветру, а по лицу ручьями стекал пот, бросая взгляды то на прибор, то вниз, в кратер разрушенного энергоблока.
Увиденное воистину представляло собой жуткое зрелище: словно разгневанное человечеством божество, напоминающее древнее мифическое существо, восседающее на знаменитой греческой вершине, метнуло молнию в здание, разрушив его до основания, превратив обломки в черную бездну, в которой легко погибнуть. В голове молдаванина возникали одна за другой взбалмошные мысли, пока он, судорожно вцепившись потными руками в свой фотоаппарат, успевал щелкать затвором, стараясь запечатлеть все до единой детали.
– Эко как его расколбасило! – нарушил благоговейную тишину пилот, цепляясь взглядом за жерло реактора. – А я думал, “ерунда, выдули из мухи слона!”, а тут вон оно что…
– Придется спуститься обратно на землю, чтобы снимки проявить. Может быть, если повезет, я уговорю одного из штатского сводить меня к реактору.
– Ты думаешь, они согласятся? Они сами боятся туда ходить. Там радиация неимоверная!
– Посмотрим, – молдаванин нахмурил лоб.
– Вы что, спятили?! Вам жизнь недорога? – вскричал, словно ужаленный, один из правительственных чинов, восседающих в чернобыльском общежитии.
Молдаванин, представившись как репортер из газеты “Новости”[7], показал “корочки” и любезно попросил сопроводить его к разрушенному реактору, чтобы сделать снимки для будущих поколений.