Теплым июньским утром в доме было тихо как никогда. Наконец-то у Мартина появилась возможность несколько минут поговорить с мадам наедине.
Он подошел к дверям кабинета и дважды постучал.
– Войдите!
– У вас найдется для меня минутка? – нерешительно спросил Мартин. – Я хотел бы поговорить об обеде. Нужно позвонить поставщикам продуктов и обсудить меню до пятницы.
– Хорошо. – Мадам не отрывалась от чтения.
Мартин сел на свое обычное место у стола. Он предпочитал общаться с ней именно в этой комнате. Здесь прохладно и много воздуха – совсем не так, как в ее маленьком убежище на первом этаже, где его охватывала клаустрофобия.
Сейчас в маленькой комнате работали два клерка, которых прислал ее адвокат, чтобы помочь разобраться с бухгалтерией. Их присутствие, естественно, усиливало напряженность в доме. Мадам всегда держала свои финансовые дела в секрете, обсуждая суммы налогов только с Джеком Эйлером и своим адвокатом. Государственные чиновники обвиняли ее в недоплате налогов, однако Мартин подозревал, что чиновники были снисходительны к ней. За все годы он даже не слышал об уплате налогов, ни о едином франке.
Наконец она закрыла лежащую перед ней папку из плотной желтой бумаги и сняла с кончика носа небольшие очки в золотой оправе, которые надевала для чтения. Лицо ее было напряжено, губы сжаты в ниточку.
– У нас проблема, – сказала Клео, постукивая длинными ногтями по обложке папки.
– В чем дело? – спросил Мартин, надеясь, что это не связано с теми двоими, работавшими внизу.
– Ты в последнее время просматривал расписание Анжелы?
– Да, конечно. Как раз закончил. Она работает очень хорошо. Лучше, чем в прошлом году. А почему вы спрашиваете?
– А ты знаешь, что она работает не только по нашим заявкам?
– Да. Насколько я могу судить, она за все платит нам проценты. Хотя, конечно, нельзя быть в полной уверенности, что она сообщает обо всех своих клиентах.
Мадам тяжело вздохнула.
– Конечно, я не могу удержать моих девушек от приработка на стороне. Так было всегда... Но судя по тому, что я здесь прочла... – Она взяла папку и оттолкнула ее с неодобрением. – Анжела совершенно выходит за дозволенные рамки.
– А что вы читаете?
– Это сообщение от близкого друга из Мюнхена. Она заявила ему, что намерена выкупить дело у мадам Лили и будет рада, если он станет ее клиентом.
Мартин был очень удивлен. Подобные попытки некоторые девушки предпринимали и раньше. И, когда мадам узнавала об этом (а узнавала она всегда: сеть ее осведомителей могла бы служить образцом для Скотленд-Ярда), виновную выгоняли, не дав ей времени снять горячие бигуди. А потом мадам следила, чтобы та не могла удачно пристроиться. Отвергнутую девушку не принимала ни одна из преуспевающих бандерш.
– Я заметил, что она слишком часто стала летать во Франкфурт. Потрясен, искренне потрясен, – сказал Мартин. – Хотите, я разыщу и призову ее?
Мадам Клео долго не отвечала. Казалось, она что-то вычисляет. Наконец она заговорила:
– Нет, пока не надо. Если я сейчас отпущу ее, она причинит мне много вреда. Раз уж Анжела вербует клиентов, то один Бог знает, что она могла задумать насчет наших девушек.
– Как же мы поступим?
– Сейчас я позвоню в несколько мест. Нужно поймать ее с поличным. Я должна получить возможность контролировать Анжелу, и тогда, когда отошлю ее в наихудшее место, какое только смогу придумать, она не посмеет ослушаться.
– Что же это за место? – спросил он, широко раскрыв глаза.
Мадам взяла телефонную трубку и начала набирать номер.
– Лас-Вегас, – произнесла она тем же тоном, каким отозвалась бы о сточной канаве.
Мадам улыбнулась ему. Он хорошо знал эту улыбку – в ней совершенно не было веселья.
– Начнем с Сандрины. Я хочу послать ее вместе с Анжелой на специальное задание.
– И дальше?
– Сначала найди мне Сандрину. Потом я скажу, что будет дальше.
– Она утром улетела в Лондон, где наш человек записал ее вечером на прием. Но я попробую разыскать. Что ей сказать?
– Скажи, чтобы завтра утром вылетала в Цюрих. Там один клиент хочет провести свободный вечер с двумя незаурядными девушками.
Мартин дозвонился до отеля, где остановилась Сандрина, но ему сказали, что она ушла за покупками. Он передал, чтобы она связалась с ним, как только вернется. Потом позвонил Джереми Уилксу, человеку, с которым мадам была связана в Лондоне. Но нарвался на автоответчик.
– Вот дьявол! – выругался Мартин, положив трубку.
Позвонил Анжеле и попросил ее быть готовой для специального задания. Хоть ей-то он дозвонился. Весь день он продолжал звонить в Лондон. К шести часам Мартин оставил по полдюжине срочных посланий для Сандрины в гостинице и на автоответчике Джереми.
В надежде, что кто-то из них откликнется, Мартин слонялся по офису почти до полуночи. Когда телефон наконец зазвонил, он бросился к нему и схватил трубку, не дожидаясь конца первого звонка.
– Где ты была? – требовательно закричал он, даже не поздоровавшись.
– Я в аэропорту, Мартин, – ответил знакомый голос. – Только что прилетела и решила позвонить, чтобы узнать, как дела.
Мартин откинулся в кресле.
– Сью-Би, – выдохнул он.
Никто, кроме нее, не произносил его имя как «Маттин».
– Что нового? Я нужна тебе?
Он потер лоб:
– Подожди, дорогая. Я проверю.
Он нажал кнопку внутренней связи в будуаре мадам.
Мадам обычно ложилась спать очень поздно. Она не возражала чтобы он послал на задание Сью-Би, если не удастся найти Сандрину, хотя здесь и могла возникнуть определенная неловкость.
Клиентом, ожидающим в Швейцарии двух девушек Клео, был шейх Омар Заки.
Сандрина знала, что Мартин разыскивает ее, но избегала разговора с ним.
Сияющая и сверкающая, она вышла из косметического салона «Ма Эглантин» на Оксфорд-стрит. Поехала на такси в магазин «Шанель» в Челси и купила платье за семь тысяч долларов, сидящее на ней, как вторая кожа. В течение дня Сандрина время от времени отвлекалась от процедур, чтобы справиться в гостинице, не было ли ей звонков. Они были, все от Мартина, каждый истеричнее предыдущего. Позвонила Джереми Уилксу и попросила не разговаривать с Мартином, если тот обратится к нему. Она знала, что Мартин звонит, чтобы отправить ее на срочное задание. После каждого звонка, о котором ей сообщали, она благодарила дежурного – и снова занималась собой. Ей не хотелось, чтобы ее отвлекали от предстоящего вечера...
Утром, когда она прилетела из Парижа Джереми встречал ее в аэропорту.
Бросившись навстречу Сандрине, чтобы подхватить ее багаж, он не мог скрыть своего возбуждения:
– Девочка, дорогая! Еле тебя дождался, чтобы рассказать о сегодняшнем приеме.
– Ох, Джереми, – простонала она, – что уж там такого необычного?
– Прием устраивает Журдан Гарн.
Эти слова подействовали. Сандрина остановилась и уставилась на него:
– Черт побери!
– Он прибывает из Нью-Йорка с гостями на личном самолете. Остановится в своем особняке. Если ты будешь вести себя правильно, то сможешь увидеть самый шикарный дом в Белгрейвии[9]. Не говоря уже о близком знакомстве с третьим богачом мира.
Пока Джереми укладывал ее вещи в багажник «роллс-ройса», припаркованного у тротуара перед терминалом «Эр Франс», Сандрина молчала.
«Боже мой! – думала она чувствуя, что у нее холодеют кончики пальцев. – Вот оно! Журдан Гарн!» Фотографию Гарна она видела в прессе сотни раз, читала о нем в «Форчун» и «Форбс».
Расположившись на заднем сиденье машины, она убедилась, что перегородка отделяющая их от шофера, плотно закрыта потом обратилась к Джереми:
– Ведь ты мог выбрать и другую девушку!
– Да, конечно. – Джереми слегка улыбнулся. – Но я думаю, ты это заслужила. Я уверен, что ты знаешь, как обрабатывать таких, как Гарн.
Сандрина улыбнулась в ответ: