— Я хотела умереть, зачем только меня спасли? — Тхюи снова начала всхлипывать. — Господи, зачем жить, если жизнь — одни мучения? Теперь, после всего, что случилось, мне нельзя появляться в доме тетушки Зьеу. А жена капитана! Ужас как я ее боюсь! — Тхюи закрыла лицо руками и заплакала навзрыд, потом, немного успокоившись, прошептала: — Сколько раз она выгоняла меня из дому ночью, в холод и дождь.
В комнате дежурного зазвонил звонок. Кхиет торопливо поднялся, ласково сказал:
— Отдыхайте, выздоравливайте, я вас непременно навещу, — и направился к выходу. Мысли о спасенной девушке не выходили у него из головы.
Как нелепо прошла ее юность… в окружении врагов ее отца, ее матери, ее собственных врагов. Это по их милости она оказалась обесчещенной, опозоренной. Решила покончить с собой, еще немного — и ее уже не было бы в живых. В чем ее вина, этой девушки с таким открытым лицом, с большущими черными глазами? Кхиет тысячу раз задавал себе этот вопрос и не находил ответа.
Когда, закончив работу в госпитале, Кхиет шел домой, бездонные вопрошающие глаза девушки чудились ему в листве придорожных деревьев. И вот теперь, открыв дневник, он снова представил себе эти глаза — они словно смотрели на него со странички дневника.
Было еще очень рано, когда Кхиет оделся и вышел на улицу. Однако он не пошел в институт, а решил пройтись по городу, купить лекарства и фрукты. Утренний Хюэ прекрасен, как девочка, которая вот-вот станет девушкой. Чистый свежий воздух напоен благоуханием солнечного утра. Кхиет с наслаждением вдыхал этот воздух, и вдруг он снова помрачнел, вспомнив рассказ девушки. На ее теле он видел полосы от ударов плетью. Рис, сдобренный слезами.
Людской поток делился на ручейки, устремлявшиеся в разные стороны, по улице беспорядочно мчались машины и велосипеды. Нет, сегодня утром река Хыонг уже не казалась ему похожей на бирюзовую ленту, украшавшую стан восточной красавицы. Сейчас она, скорее, напоминала ему длинные волосы девушки, на которую обрушились бесчисленные тяготы и невзгоды.
Пройдя через рынок, где торговали фруктами, Кхиет завернул на маленькую улочку, где были выставлены на продажу изделия ремесленников, и очутился на улице, где продавали живых кур в плетеных корзинках. Неподалеку круто развернулся военный джип. Из джипа вышла женщина с роскошной кожаной сумкой в руках, одетая по последней моде. Шофер в чине старшего сержанта вывел из машины двух мальчиков. Еще один солдат нес оцинкованное ведро и две пустые корзины. Кхиет услышал, как рядом кто-то тихо сказал: «Жена капитана Хюйена!»
Кхиет вздрогнул. Внимательно посмотрев на женщину, он пошел прочь.
«Неужели это действительно она? Та, что терзала бедную девушку? Жена капитана Хюйена, искалечившего жизнь Тхюи? Та самая, которая зверски избила Тхюи, а затем выгнала из дому. То ли из ревности… то ли потому, что это лучший способ скрыть прегрешения мужа».
Вспомнив о Тхюи, Кхиет задумался о судьбе вчерашних мальчишек, ставших юношами и достигших призывного возраста. Таких, как он сам. Если страшишься фронта, можешь попроситься в услужение в офицерскую семью. Будешь на побегушках с утра до ночи, как те парни, которых он только что видел, — прислуга в доме, повара, шоферы офицерских жен. Некоторые девушки стремятся выйти замуж за офицера и буквально охотятся за ними. Говорят, солдаты иногда уступают своих жен и любимых девушек офицерам за хорошее вознаграждение. Кхиет содрогнулся: не сегодня-завтра ему предстоит то же самое — после окончания института его призовут в армию, тогда у него уже не будет никаких оснований для отсрочки. Заберут в армию, дадут, как положено, офицерское звание, и он наденет военную форму, так же как его лучший друг Винь Ко. Кхиет ужаснулся: «Никогда, ни за что!»
Прохожие подозрительно косились на Кхиета. А ему снова вспомнились ручейки слез на щеках девушки. И он повторил про себя почти спокойно: «Нет, никогда не бывать этому!»
Широкий проспект Чан Хынг Дао на миг показался Кхиету узким и тесным. На табличках с названиями улиц ему чудились слова: «Нет, никогда не бывать этому!» И тут он припомнил разговор с Винь Ко, самым близким своим другом, вспомнил, как у Винь Ко перекосилось тогда лицо, какие у него были глаза. На перекрестке Кхиет чуть не угодил под машину, за рулем которой сидела молодая девушка. Та даже и бровью не повела, а он и не подумал извиниться. У Винь Ко был отец, была мать и, кажется, жива тетка. Кхиет вспомнил историю о том, как в тюрьме — это было еще при французах — в одной камере с молодыми супругами оказалась девятнадцатилетняя девушка. Супруги взяли с собой в тюрьму маленького сына. В 1954 году[3] всех выпустили, супруги отправили сына с девушкой — соседкой по камере — в родные края, в деревню, потому что им предстоял переезд на Север. Ребенок остался у тетки, сестры матери, мальчик был послушным и смышленым. Однако супруги не были отправлены на Север, а остались на подпольной работе. Вскоре революционная база была разгромлена, оба были арестованы и преданы суду, однако обжаловали решение суда. Тогда тюремно-полицейская машина сработала по-своему: их переправили в Хюэ якобы в связи с передачей дела в кассационный суд.
3
Имеется в виду передвижение войск и гражданских лиц с Юга на Север в соответствии с Женевским соглашением 1954 года.