– Вы затрудняетесь с дальнейшими действиями? Намекаю – передать инициативу в более уверенные руки.
– Я с самого начала говорил – мне не очень нужна ваша помощь, – перебил Кораблев.
– Позвольте. Как же реклама в прайм-тайм? Благозвучные новости о вас? Теперь, когда ваши акции возросли до небес (после слова «небес» стояла долгая уверенная точка), хотите избавиться от тех, кто помог устроить эльдорадо?
– Мне не нравится, что вы диктуете…
– Поверьте, кто-то обязательно должен диктовать.
– Посмотрим.
Кораблев отключил телефон в полной уверенности – через час, максимум через два начнется штурм здания «Федерации» всеми родами войск и подразделений.
Кораблев ошибся – через полчаса главной темой теленовостей стали возмущенные сообщения: «„Наше Небо“ воспользовалось доверием населения… руководство компании распродает отданные на хранение вещи и прекращает полеты над Москвой… компания не выполнила своих социальных обязательств…» Завершалась пропагандистская атака обязательным: «В столице резко увеличился рост пропажи людей! Аналитики связывают этот факт со скандалом вокруг компании „Наше Небо“, который печальным образом сказался на душевном состоянии многих граждан…»
«Нам конец», – подумал Саня и объявил общий сбор.
Алиса: «Красное на черном» & Вячеслав Бутусов: «Воздух»
На Витька никто не смотрел.
– Может, плюнем на «Наше Небо» и спасение человечества? – предложил Толян. – Уйдем по-тихому.
Оля, молчавшая все это время, сказала:
– При чем здесь Спасение? Им не компания нужна. Ее-то они в любой момент могут прикарманить. Им Витек нужен.
– Мы своих не сдаем, – буркнул Саня.
Фея, прибывшая в «НН» за минуту до того, как Москва-Сити была полностью блокирована, подумала: «Меньше чем за месяц из незнакомых людей возникло „мы“. „Мы“ – хорошо это или плохо?»
– Своих никто не сдает.
– И тогда всех скопом уносят с поля боя, – оставляя туманные пятна, Шаман тыкался носом в огромный аквариум, наблюдая за пестрыми рыбками.
Саня играл возникающими в руках ножами. Оля обзванивала посты охраны, убеждаясь – из Москва-Сити эвакуируется все, что шевелится.
Фея стояла у окна и оценивала снующих внизу лилипутов. Не поворачиваясь, возмущенно заговорила:
– То, о чем вы говорите, – детский лепет. Безгранично могущественные люди собрались в одной комнате и стесняются конфликтовать с вооруженными силами страны. Достаточно продемонстрировать нашу мощь, и вокруг «Федерации» правительства мира организуют санитарный кордон, лишь бы не пересекаться с нами. Лишь бы мы не вмешивались в их земные неурядицы.
– На всякую дурь найдется дурь еще бoльшая. – Оля несколько раз презрительно смерила взглядом Фею. – Возможно, прямо сейчас спецы из Минобороны выращивают иллюзиониста, более мощного, чем гибрид Хищника и Чужого в твоем обличье и, надеюсь, с более вразумительной прической…
– Дудки! Подобных нам в лаборатории не вывести, – не согласилась Фея. – Ждем и валим слабаков. Ага?
– Угу, – неуверенно отозвались Кратер и Толян, так и не перенявшие иллюзорные способности коллег.
Вокруг шпиля «Федерации» гудели вертолеты. Насколько можно было судить по торопливому шевелению техники внизу, все входы и выходы уже перекрыты. Военные брали в тиски, окружали, бросали в «котел» пока еще условного противника – в общем, навязывали «НН» диспозицию, ставшую со времен Гудериана и Паулюса однозначно унизительной и проигрышной.
Оля попробовала развеять сгущающийся оптимизм:
– Ребятки знают, что к чему. Российская армия ловчее любой другой в мире. Ты не сможешь орудовать своей небесной косой больше трех-четырех минут, да и не потянет она против тяжелой техники.
– Они запомнят это на всю жизнь, – уже не слушая, пообещала Фея.
Опустевший офис гулко откликался на каждое слово. Компьютеры, стеклянные перегородки, столы напрашивались быть сваленными к дверям. Хотелось двигаться, строить баррикады, надеясь переждать в своей норе неизбежную схватку. Не выходить под прицелы автоматов и телекамер.
– Пара залпов – и от нас останется только пыль. Никаких воспоминаний. – Холодный голос Оли звучал убедительней. Ей хотелось не только продемонстрировать, кто здесь главный, но и не дать выскочке разрушить компанию. Оля верила – у компании еще есть шанс вернуть славу и уважение.
– И что – мы возьмем и выкатимся безоружными навстречу пушкам? Тепленькими, готовенькими к раскулачиванию? – Шаман явно паниковал.
– Trust me, Kost’ya.[19] – В руке Феи возник зажженный бенгальский огонек.