– О своих – не хочу. Давайте о ваших пируэтах зарядим повестушку.
На мгновение слезящийся взгляд старика накрыла топкая пелена испуга. Он принялся ходить по крошечной палате, уперев глаза вертикально вниз, отыскивая тропы среди разбросанных книг.
– Говори, о чем хочешь. Главное, чтобы тебя перестало мучить и пучить от всей этой околесицы…
Витек тяжело перевалился на другой бок:
– Договорились. Но только без обид. Представьте себе такой сюжет. Существуют две Вселенные…
– Почему не тринадцать?
– Не ерничайте, Илья Юрьевич! Просили? Получайте. Ровно две. (Старик пробурчал: «Валяй, я и четвертинку Вселенной не могу вообразить…») В одной человек сделал шаг – в другой этот шаг повторился. В одной вспорхнула бабочка с куста – в другой траектория сохранилась до зептометра[13]. Не смущает вас подобное?
Илья Юрьевич молча пожал плечами. Не удержался от ироничного:
– Где-то там, в других просторах, кто-то похожий на меня вздрогнул плечами?
– Более того: в голове у него пронесся тот же сумбур, что и у вас. Неужели вас ни разу не посещало ощущение – то, что вы делаете, делаете не совсем вы или не только вы?
– Все это хорошо знакомо мне из медицинской практики. Дежавю. Шизофрения.
– Смейтесь, смейтесь. Что необычного в том, что хаотичные метания мух по стеклу в точности повторяются в другом пространстве? Это же так логично – мысль, царапнувшая вас, тут же отражается на другом носителе. Синхронность полнейшая, вплоть до колебаний электронов в атомной решетке.
– Электроны – это, слава богу, не самое страшное, – облегченно выдохнул главврач.
– Слава богу, – согласился Витек. – Синхронность сохраняется вплоть до того времени, когда для живых существ наступает момент необратимой гибели головного мозга. В одной Вселенной судьба их прерывается, как вы знаете, самыми разнообразными способами. В другой – какое-то время они продолжают существовать, счастливо избегнув неизбежного…
Все эти слова были им найдены в углах больничного склепа. Из хлипкого убежища кровати он высматривал их душными майскими ночами, проговаривал, пробовал на вкус. Витек не просился в общую палату, потому что из сумрака своей одиночки нащупывал дорогу, которая должна не просто вывести из осточертевшей клиники, но и указать путь к отцу.
«Словно важные и прежде неотъемлемые частицы меня рассыпаны и блестят в темноте, а я собираю, вяжу спасительную нить, надеясь миновать грустного финала, который мне удалось прозреть».
Но, составляя цепочки из фраз, заточив их безжалостную, бритвенную остроту, он все больше запутывался, продолжая ждать таинственных сигналов и указаний.
Чем больше проходило времени, тем меньше оставалось надежд, что кто-то прояснит знание, то ли найденное извне, то ли самостоятельно вспухшее в сознании.
– Но позвольте, – от волнения Илья Юрьевич перешел на полемическое «вы», – какая синхронность? Она моментально нарушается! Выжившие тут же начинают перекраивать мир!..
Витек как болванчик качал головой, демонстрируя простоту вопроса и немедленную готовность ответа:
– Многое вы перекроили за месяц?
Илья Юрьевич остановился, уперся нахмуренным лбом в невидимую, но закрытую дверь. Растерянно огляделся в поисках стоп-крана, чтобы прервать движение эшелонов слов и прицепившихся к ним недомолвок. Они охлаждали радостные ощущения теплившейся внутри жизни.
Витек беспощадно продолжил:
– Вы преувеличиваете пассионарный азарт мертвых. Он лишь сейчас стал немного заметен…
По-прежнему не проронив ни слова, главврач присел на книжную башню. Покачнулся, но усидел.
– Когда рухнули американские башни-«близнецы», в одной Вселенной и головешки могли не сыскать, а в другой – везли чудом спасшихся в больницы. Либо они сами выбирались из-под завалов и через весь Нью-Йорк топали домой в пыльных одеждах. Думаете, надолго хватало этих душ, переполненных адреналином? День? Два? Некоторым и нескольких ужасных секунд под щебенкой стало достаточно, чтобы утопить себя в какой-нибудь спасительной фантазии…
13
Зепто – (zepto-) – дольная приставка в системе единиц СИ, означающая множитель 1021. Употребляется вместе с метрическими и некоторыми другими единицами измерения. Принята в 1991 году.