Через четыре месяца не хватит продуктовых запасов даже для тех, кому посчастливилось остаться в живых.
И вместе с тем – никаких волнений.
«Неужели люди подсознательно были готовы к такому развитию событий?» – подумал Президент.
– Основная перспектива – человечество в привычном понимании перестанет существовать, – печально завершил доклад Председатель Совбеза.
Президент нетерпеливо и раздраженно повел плечами:
– Все свои слезы я уже выплакал. Предложения?
Все повернули головы к Идеологу. Тот не стал ломаться и выложил карты, которые держал последние две недели в рукаве:
– Мир становится мягким, как горячий воск. Можно лепить что заблагорассудится. У нас есть и узда, и пряник. И индульгенция и благословение в лице «Нашего Неба». Можно строить любую иллюзию – никто не помешает. Из-за бугра будут проситься взять на борт. Идеальная расстановка сил, идеальные условия. Мы – эпицентр Спасения. Неплохо сочетается с национальными идеями.
– И у нас как всегда получится автомат Калашникова, – съязвил Президент, не удержался и процитировал Константина Леонтьева:[18] – Предназначение России – в том, чтобы окончить историю, погубив все человечество.
Идеолог не обратил внимания. Он предвидел, как вспыхнет Президент от произнесенных слов.
– Россия превращается в страну иллюзий. Только наша страна годится на роль главной, единственной и неповторимой иллюзии мира. – Он постучал по журналу с улыбающимися лицами руководителей «Нашего Неба». – Скоро каждый из выживших будет иметь все. Строить новый, уютный для себя мир. Но имеются, как всегда, и некоторые проблемы. Это прежде всего…
Президент бесстрастно кивнул, холодно ухмыльнулся:
– Дураки и дороги.
– Скоро каждый будет обладать могуществом, – парировал Идеолог. – Те, кто останется жить, придумают удобные дома, материализуют красивые машины. Они перестанут умирать. В их распоряжении останутся все достижения цивилизации. То, что накоплено веками. Плевать – заслуживают ли они всего этого, счастливы будут или нет. Совершенно неважно, кто именно спасется – убогие, больные, сумасшедшие… Каждый из нас заслуживает адского пекла. Каждый из нас заслуживает любых даров Небес. Главное – появится другое человечество, за которым не потянется сор прежних поколений. Поэтому исчезновение людей – это не кара, это дар Божий. Коварный, надо признать.
Впервые Президент улыбнулся:
– Как всегда – новый мир на костях прежнего? Я бы сам хотел спасти далеко не всех и… сделать их Великими. Но вы же прекрасно знаете – этого нельзя допустить. Те, кто останутся, те, кто почувствуют силу, непременно начнут уничтожать друг друга.
Члены Совбеза послушно кивнули. Многие догадались – Идеолог специально подсунул сюжет всеобщего благоденствия, чтобы напугать перспективой, чтобы друг другу стала ясна позиция – руководство не пожертвует здравым смыслом ради исторической миссии России и согласится на всё, лишь бы мир не превратился в мираж, рассыпающийся под напором иллюзий безумцев, переставших различать жизнь и смерть.
Muse: «Falling Out With You»
– Хочешь, пригласим Паваротти? Развлечемся оперным пением.
Саня спешил, он жил в будущем, уже встречая и провожая дирижабли со спасенными. Пришлось прервать торопливые сборы и остановиться перед шезлонгом, в котором расположилась Фея. Голышом, с распущенными волосами, в темных очках на потускневших глазах.
Кто бы мог подумать, что в центре Москвы, на Остоженке, можно приобрести усадьбу, небольшой участок земли и собственное озерцо?
Фея бросала печенье прожорливым черным лебедям.
– Так и будешь всю жизнь считать, что все ненастоящее? Настоящее, настоящее! – Саня сопроводил утверждение притопыванием по мраморной плите, обозначающей перекресток приусадебных троп среди цветов.
– Ты не пробовал на прочность иллюзии. Их единственное несовершенство – они слишком реальны. Я до сих пор чувствую покалывание усов Друзя. – Фея потрогала кожу над верхней губой.
– Ты целовалась с Друзем? – вполне искренне возмутился Кораблев, хотя уже на три четверти пребывал в офисе «Нашего Неба».
– Дружески. Мы же договаривались не ревновать к воображаемому миру.
Фея села и широко, по-мужски раскинула ноги, вызвав у Сани желание сломаться в коленках и на корточках, снизу вверх обозреть принадлежащую ему женщину.
– Я в какой-то степени тоже часть этого мира.
– Вот-вот. – Словно реплика Сани самым точным образом подтверждала сомнения и опасения Феи.
18
Константин Николаевич Леонтьев (1831–1891) – российский дипломат; мыслитель религиозно-консервативного направления: философ, писатель, литературный критик, публицист и дипломат, поздний славянофил.