Басанти постояла немного в нерешительности, потом пересекла улицу и направилась к белым коттеджам Рамеш-нагара.
Глава 2
— Спускайся, Басанти, только осторожней. Сорвешься — костей не соберешь. Спускайся!
— Ничего не случится, тетя! — Басанти сидела на толстой ветке мангового дерева, свесив ноги, болтала ими в воздухе и ела недозрелый плод.
— Вам нарвать, тетя? — прожевав, спросила она и, ухватившись за сук, полезла выше.
— Ничего мне не надо. Спускайся вниз. Да спускайся же ты наконец!
Но Басанти с проворством ящерицы стала взбираться еще выше.
— На верхних ветках плоды крупнее. Два я специально для вас сорву, а один съем сама. Ладно, тетя? — И Басанти звонко рассмеялась.
Тонкая веточка под ногой у нее хрустнула, и она едва не полетела вниз, но, вовремя ухватившись за толстый сук, повисла на руках.
— Ты видишь? Я же говорила! Спускайся сейчас же! Слышишь?
Но Басанти уже весело смеялась.
— Ничего со мной не случится, тетя! — И подтянувшись, она вскарабкалась еще выше. — Как жалко, — донеслось сверху. — Все птицы поклевали! А такие крупные были плоды!.. Уж эти попугаи! Но один поклеван чуть-чуть. Вы не побрезгуете, тетя? — спросила Басанти со смехом.
— Слезай, говорю тебе! Не нужны мне никакие плоды!
— Если плод поклевала ворона, то его есть нельзя, а после попугая можно… Правда ведь, тетя?
— С тобой мне даже причесаться некогда. Спускайся сейчас же, еще раз говорю тебе!
— Ловите, тетя! — донеслось из густых зеленых зарослей сверху, и, сбивая на лету листья, на землю шлепнулся крупный плод манго.
— Хватит, хватит, больше не надо… Слезай.
— Сейчас слезаю, тетя… Если не хотите, то больше рвать не буду. А сама наемся и тут. — И Басанти опять звонко рассмеялась.
Немного погодя Басанти действительно стала спускаться, но вместо того чтобы спрыгнуть на землю, она прямо с ветки ступила на перила балкона и, словно канатоходец, балансируя обеими руками, прошлась с одного конца балкона на другой.
От страха у Шьямы даже дух перехватило, и, закрыв глаза, она бессильно опустилась в плетеное кресло, стоявшее рядом. Казалось, еще миг — и Басанти полетит вниз, переломает руки-ноги, разобьет голову… Свалилось же на нее такое несчастье! Шьяма хотела накричать на Басанти, но слова застряли у нее в горле, и, молитвенно сложив руки, она стала просить всевышнего о спасении неразумного дитяти.
А Басанти, осторожно переставляя ноги по перилам, продвигалась вперед. Направо — балкон, спрыгнуть туда легче легкого, хуже, если потеряет равновесие и свалится налево: высота — пятнадцать футов, а внизу — вымощенный камнем двор. При одной лишь мысли об этом сердце замирает. Как же быть?
Когда женщина открыла наконец глаза и со страхом взглянула вверх, Басанти стояла уже на противоположном конце балкона.
— Слезай, умоляю тебя, — не унималась Шьяма.
В следующее мгновенье Басанти прыгнула на балкон.
Женщина вздохнула с облегчением и, невнятно пробормотав что-то, прошла в дом.
Шьяма боялась судьбы. Первые облачка над ее семейным очагом появились лет через двенадцать после свадьбы. Облаков становилось все больше, они сгущались и превращались в черные тучи по мере того, как росло материальное благополучие семьи. Она подсознательно чувствовала: что-то тут не так. Смутная тревога охватила ее тогда. Ей казалось, будто надвигается что-то неотвратимое, как рок, и она вздрагивала всякий раз, когда раздавался стук в дверь: кого это несет к ним и зачем? Ее возили к докторам, заказали ей чудодейственный амулет, кто-то посоветовал постоянно носить перстень с топазом, и она послушно последовала совету, но ощущение смутной тревоги не проходило. И тогда в дом пригласили садху[13] — чудотворца.
— Успокойся, женщина, — изрек святой старец, положив руки на ее низко склоненную голову. — Страхи твои улягутся, и тревога твоя рассеется.
Она благодарно сложила руки и еще ниже опустила голову.
— От тревоги и страхов, женщина, освободит тебя служение людям, — продолжал старец. — Служи человеку, и ты избавишься от всего, что тревожит тебя.
— Какому же человеку должна служить я, святой отец?
— Тебе не придется искать его, — отвечал старец. — Он сам явится пред тобою. Им будет первый человек, которого ты увидишь завтра утром, едва выйдешь за порог дома. Кто бы он ни был, служи ему верой и правдой.
И первым человеком, которого увидела она на следующее утро, когда, приоткрыв дверь, выглянула на улицу, была Басанти, проходившая мимо ее дома. Следуя совету старца, Шьяма встретила ее как родную.