«Знакомые места, — подумала Басанти. — Знакомые. Улочка, что направо, ведет прямиком к кварталу Махешпури. Туда даже автобус не ходит. А вон там — биржа труда. Знакомые места. Когда-то мы ходили сюда, чтобы нарвать плодов джамуна».
— А ты не очень-то крути головой, — обернувшись, предупредил ее Дину. — Никто не должен знать, что приехала девушка.
— Но девушка-то в обличье парня! — прощебетала Басанти.
Вдалеке показался шедший навстречу лимузин. Басанти вся похолодела от страха и что было сил ухватилась за багажник. Лимузин с легким шорохом промчался мимо.
— Это машина управляющего, — объяснил Дину.
План побега на велосипеде предложила сама Басанти. Что будет с ней после, об этом она как-то не задумывалась. Куда ее везет Дину, где намерен спрятать от людских взоров и как сложится ее дальнейшая судьба, она не имела ни малейшего представления. Въехав в аллею, Дину стал еще осторожнее, он косо поглядывал на каждого попадавшегося навстречу рассыльного или клерка.
— Ночью тут чаукидар обход делает, — предупредил Дину. — Никогда не попадайся ему на глаза.
Справа показался белый двухэтажный коттедж. Вытянувшиеся длинным рядом окна первого этажа были ярко освещены.
— Это библиотека, — пояснил Дину. — По вечерам сюда приходят заниматься.
— А я знаю, — отозвалась Басанти. — Здесь где-то неподалеку цветочные клумбы. Мы сюда за цветами ходили.
Они проехали еще немного и слева действительно увидели клумбы. Воздух был напоен ароматом цветов.
— Тут одни только розы, — с гордостью в голосе проговорил Дину.
— Может, нарвем?
— Рвать цветы здесь не разрешается. Категорически запрещено.
— А кто увидит? На улице почти совсем темно.
— Нет, лучше не надо.
Однако Басанти уже соскочила с багажника, пересекла аллею и оказалась около клумб.
— Ты что делаешь? — крикнул Дину. — Вернись сейчас же! Не смей ходить туда!
Дину спрыгнул с велосипеда и, прислонив его к придорожной тумбе, бросился следом. Но пока он нагнал ее, она успела сорвать несколько крупных роз.
— Ты что делаешь, сумасшедшая? — накинулся на нее Дину. — Тут постоянно садовник на страже. Чаукидар тоже следит за клумбами.
— Ну, следит — и пусть себе следит, — упрямо тряхнув головой, беззаботно отвечала девушка и, облюбовав еще три цветка, быстро сорвала их. — А без цветов какая же свадьба? — проговорила Басанти, намереваясь воткнуть одну розу себе в прическу, но, вспомнив, что она одета в мужское и на голове у нее повязан тюрбан, сунула цветок за ухо.
— Ну как, нравится?
— Что нравится?
— Цветок, что ж еще? А ты что думал?.. Конечно же, нравится! Вот дочка тети Прамилы тоже очень любит цветы. Смотришь, бывало, у нее и в волосах цветы, и за ушами. А в кино, что показывали по телевизору, цветами любит украшать прическу Хема Малини[16]. — И Басанти звонко рассмеялась.
— Значит, ты тоже как Хема Малини?
— А чем я хуже? — задорно воскликнула Басанти.
— Не шуми. Говори потише.
Басанти выпрямилась и, подбоченившись, внимательно взглянула на Дину. На небе появилась луна, и, словно радуясь встрече с ней, бутоны роз раскрылись, наполнив воздух нежным ароматом. Басанти стояла перед Дину и смотрела на него — в лунном свете он казался ей дивным красавцем. Каждая частица ее тела трепетала от волнения, а на верхней губе мелким бисером блестели капельки пота. Она была намного ниже Дину и, одетая в мужское, стала похожа на подростка. А Дину долго глядел ей в лицо, потом перевел взор на грудь, которая в такт дыханию то поднималась, то опускалась под тонким полотном рубахи.
— Что же ты делаешь? Поймают — меня ведь со службы выгонят.
Но переубедить ее было невозможно.
— Никто ничего не скажет, — беззаботно махнула рукой Басанти. — Спросят — скажу, что приехала с мужем. А вот этот человек — мой муж, — ткнув Дину пальцем в грудь, сказала она и расхохоталась. — Ты мой муж, так ведь? — И она стала водить пальцем по его узкой груди. — Мой муж! Это мой муж! — повторяла она и радостно смеялась. Встав на цыпочки, Басанти приладила розу ему за ухо. — Ты сразу еще красивей стал!
В глазах Дину все это было капризами взбалмошной девчонки, а для Басанти — естественным проявлением радости, которая переполняла все ее существо. Она гордилась тем, что перед нею не старая уродина портной, которому хотел продать ее отец, а молодой красивый парень, и убежала она с ним по собственной воле: она сделала то, на что не могла решиться ни одна из ее сестер.