— Что тут может панчаят? Вон у Раму дочка сбежала с кондуктором, ну и что? Может, панчаят наказал беглянку?
— Ты садись, садись, — потянул его за руку Матирам.
— Ты лучше скажи мне, вернулась она или не вернулась? — горячась, заговорил Мульрадж. — Вернулась. И сейчас живет со своим мужем.
— А при чем тут панчаят? — снова вскинулся Будхрадж, усаживаясь рядом с Матирамом. — Панчаят, что ли, вернул ее? Она сама вернулась. — И, обращаясь уже прямо к Мульраджу, со злобой добавил: — А ты, Мульрадж, снимай свой тюрбан. Посидел на почетном месте — и хватит.
— Ты сиди и помалкивай. Панчаят собирается не только затем, чтобы выслушивать твои речи. У него и других дел хватает. А тут вроде бы тебя одного и слушать надо.
— Говорите, говорите!
— Продолжай, Мульрадж! Дело не ждет.
Ободренный возгласами, Мульрадж поправил тюрбан.
— Рамдаял! — позвал он. — Скажи ты, брат… А где же Рамдаял?
— Тут я.
— Расскажи им.
— А о чем рассказывать? — вмешался Матирам. — Все и так ясно. Жена к нему вернулась.
— Вернуться-то вернулась, да как бы опять не сбежала, — угрюмо пробасил Рамдаял.
— А где сейчас жена твоя? Позовите ее.
— Не придет она, — подал голос Матирам.
— Это еще почему? Стыдно показаться или, может, еще по какой причине?
— А ты у него спроси, — ткнув пальцем в Рамдаяла, бросил Матирам. — Перед тобой же сидит.
— В чем дело, Рамдаял? — спросил Мульрадж.
— Проучить ее надо.
— И каким же образом?
— Не выпускать ее из дому, и все тут. Запретить ей выходить из поселка.
Матирам рассмеялся.
— Как же вы запретите, когда и поселка-то нет? — сквозь смех проговорил он. — Поле, оно и есть поле. Или, может, запретите ей ходить за водой? Или выходить по нужде? Можно запретить выходить из поселка, когда поселок есть, а если нет? А кроме того, запретим мы, будет она сидеть в четырех стенах. Сейчас она хоть что-то зарабатывает, а тогда и этого не будет.
— Тогда надо запретить ей ходить в Рамеш-нагар.
— Ладно, мы запрещаем ей ходить в Рамеш-нагар, — строго проговорил Мульрадж. — Это, пожалуй, совсем другое дело…
Его прервал громкий смех Матирама.
— Ну, не будет она ходить в Рамеш-нагар, но разве тот парень… ну, тот, что хахаль ее… разве не сможет он прийти сюда? И разве она не сумеет перемигнуться с кем-нибудь еще? Ты, Рамдаял, лучше взгляни на все здраво… Перестань ее колотить, и бегать она от тебя никуда не станет.
— Она такие номера откалывает, а я, значит, пальцем ее не тронь? — недовольно пробасил Рамдаял.
— От кулаков твоих она сбежала. А будешь бить, опять сбежит.
Поднялся невообразимый гвалт. Одни кричали, что Рамдаял даже пальцем не должен трогать жену, другие доказывали, что ничего особенного не случилось: ну, проучил муж жену! Все так делают. Издревле считается: только страх может удержать жену от неверного шага. Третьи склонялись к тому, чтобы позвать сюда Радху, перед панчаятом все могут давать показания — и мужчины, и женщины. Если у нее есть что сказать в свое оправдание, пусть придет и скажет людям. Наконец кто-то отправился звать виновницу. Но Радха наотрез отказалась явиться на заседание. Члены панчаята стали в тупик. Стараясь перекричать друг друга, они все еще спорили, когда невдалеке появился какой-то человек. Припадая на правую ногу, он направлялся в их сторону. Человек подошел поближе, и все узнали портного Булакирама. На нем был новый пиджак, в руке он держал посох.
— Так это ж Булакирам! — захохотал Матирам. — Не иначе как был на приеме у самого махараджи Джодхпура[18].
С появлением Булакирама атмосфера в панчаяте несколько разрядилась. Радостно улыбаясь, все принялись расспрашивать портного о здоровье, о том, как идут дела.
— Проходи сюда, пожалуйста, Булакирам, проходи, — радостно приветствовал портного Мульрадж.
Оказалось, Булаки обосновался в Руп-нагаре, где арендовал лавчонку, стоявшую прямо у шоссе. Рядом находился поселок строителей, среди которых было немало раджпутов. Чем занимается? Тем же, чем и раньше, — открыл пошивочную мастерскую.
— К нам-то каким ветром занесло? — поинтересовался Мульрадж.
— До меня дошли слухи, что сегодня у вас панчаят заседает, вот я и пришел. Правды искать пришел. — У Булаки что-то булькнуло в горле, и, резко взмахнув рукой, он выпалил: — Чаудхри обманом выманил у меня девятьсот рупий!
— Как же ему это удалось, Булаки?
— Как? Он обещал выдать за меня свою дочь. Вот как!
— Но это же грабеж! — сочувственно качая головой, возмущенно проговорил Матирам.
18
Джодхпур — одно из крупнейших княжеств Раджастхана, сохранявшееся до провозглашения независимости Индии.