— Какой еще муж? Я уже давным-давно женат.
От неожиданности она вздрогнула и в следующее же мгновение поднялась.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что я уже давным-давно женат.
— А почему же ты ничего мне не говорил об этом раньше? — резко спросила Басанти.
— А зачем бы я стал говорить? Ты не спрашивала — я не говорил.
— Где твоя жена сейчас?
— В деревне.
— А деревня далеко?
— В горах. Через Патханкот[20] надо ехать.
— Почему же все-таки ты не сказал, что женат? Ты обманул меня…
— Это я-то обманул?! Да тебе самой захотелось убежать со мной!
— Я что же, просто так убежала? Я ведь думала, ты увозишь меня, чтобы замуж взять.
— Откуда мне знать, что было у тебя на уме?
— А почему не сказал, когда клятву давал перед ликом всевышнего?
— Ну, если хочется ходить в женах, ходи, пожалуйста, меня от этого не убудет. И живи здесь — твое право. Члены моей касты могут иметь и две жены, и три… Дину вдруг вспомнил, как Басанти вывела его на веранду и поставила лицом к картинке с изображением божества. Тогда он воспринимал все это как игру. Единственное, к чему были устремлены все его помыслы в тот час, — поскорее сжать ее в своих объятиях. Басанти стояла тогда посреди веранды, залитая лунным светом, и от ее волос исходил такой дивный аромат, что Дину совсем потерял голову. При одном лишь воспоминании об этих минутах ему становилось стыдно за то, что сейчас он был так груб с девушкой.
Когда Басанти переступила порог комнаты, вожделение серой пеленой застлало ему глаза. И в этом ослеплении он уже не думал ни о чем. Да и о чем было думать, когда она сама, по своей воле пришла к нему и готова была исполнить любое его желание. Ей некуда бежать, да она и не собирается никуда бежать. Тогда что же?.. Она хочет создать семью — пусть, она ведь ничего от него не требует. А дальше видно будет… Она целыми днями смеется, щебечет. Еду он приносит ей прямо из кухни, что при общежитии. И сам питается бесплатно, и ее кормит. Плохо ли? Она тоже не сидит сложа руки. А устроится на работу, совсем хорошо будет: лишняя рупия никогда не помешает…
Долго сидела Басанти, уставившись невидящим взглядом в его спину. Удары судьбы обрушиваются мгновенно, и во время удара человек обычно не чувствует боли, он продолжает вести себя так, будто ничего не случилось. Боль приходит после.
— А как звать твою жену? — уткнувшись подбородком в колени, глухо спросила Басанти.
— Рукмини.
— Сколько ей лет?.. Она старше меня?
— Старше.
— Не очень смуглая?
— Не очень.
— Она раньше тоже здесь жила?
— Нет, она живет в деревне.
— И дети есть у вас?
— Нет, детей у нас нет.
— Ни одного?.. А почему?
— Откуда мне знать?
— У моей матери было семеро.
— А вот у меня ни одного.
Наступило молчание. Басанти думала. Единственное, вероятно, что умеет его жена, — это серпом в поле махать, ничего-то, кроме своей деревни, она не видела. Кинофильмов, конечно, не смотрит, о телевизоре знает только по слухам, автобуса боится хуже нечистой силы. И Басанти сразу почувствовала свое превосходство: разве может сравниться с ней какая-то деревенщина неотесанная?
— И хочется тебе жить с ней?
— Ну а почему бы нет? Она ведь моя жена.
— Почему же ты не привез ее сюда?
— Она живет в деревне, у моей матери.
У Басанти тоскливо заныло сердце.
— Почему ж ты не бросил ее? — заметно волнуясь, спросила она. — Почему не женился снова?
— А зачем? — спокойным, равнодушным тоном отвечал Дину. — Ты сама прибежала ко мне, и я согласился.
— Это правда, — коротко бросила Басанти и умолкла. Она еще долго сидела, потом тяжело вздохнула, улеглась на пол и, как прежде, уставилась в потолок.
Близилась полночь. Общежитие постепенно угомонилось, и вокруг воцарилось безмолвие, не нарушаемое ни осторожным скрипом двери, ни приглушенными звуками транзистора, ни звоном посуды, ни журчаньем воды из неплотно закрытого крана, ни размеренным стуком о землю тяжелой дубинки бородатого чаукидара. Лежавший рядом Дину сонно засопел.
— А ты привези ее сюда, — вдруг тихо сказала Басанти. — Все вместе будем жить. В твоей касте ведь разрешается брать вторую жену?
Дину молчал.
— Всю работу по дому буду делать я. И ее всему научу. Ты только привези ее. Мы снимем где-нибудь комнатку и будем жить.
Дину опять ничего не ответил. Басанти продолжала уговаривать его, пока не поняла, что Дину давным-давно уже спит.
Она неподвижно смотрела в потолок. Как она ни пыталась забыться, сон не шел к ней. Ночную тишину нарушали только легкое похрапывание Дину да назойливое гуденье комаров. Долго лежала Басанти, одолеваемая противоречивыми чувствами. Разве думала она, что Дину женат? Какая-то она окажется, его жена? Говорит, не очень смуглая. Но ведь она ничего не знает и не умеет, только серпом, наверно, размахивать и может. А тут столица — одних улиц и переулков не сосчитать. Без привычки-то и заблудиться недолго. «Ну, ничего, поживет здесь, я все ей покажу. А домашними делами поначалу буду заниматься только я. По этим делам Дину будет говорить только со мною. «Сделай то, приготовь это, сходи сюда, съезди туда…» А чтобы всюду успеть, я научусь ездить на велосипеде, тем более что велосипед у Дину собственный».
20
Патханкот — конечная железнодорожная станция в штате Пенджаб, находящаяся у границы штата Джамму и Кашмир.