— А не получится как в прошлый раз? Я привел свадебный поезд, а невеста травиться вздумала.
— На этот раз обойдемся без свадебного поезда. Потихоньку сделаем.
— Ты приготовь все в своем доме, а я уж будущую жену сумею принять у себя с почетом. — И из горла у него снова вырвался хриплый звук.
— Тысячу двести, и можешь забирать ее хоть сегодня, — твердо проговорил Чаудхри, не сводя глаз с портного.
— Почему вдруг так дорого? — удивился портной. — Ведь в прошлый раз сошлись на восьми сотнях. И шесть ты уже получил… А сегодня вдруг тысячу двести? Побойся бога, Чаудхри! Нехорошо это! Слово надо держать…
— Тысячу двести, Булаки! Согласен — получай ее хоть сегодня. Еще четыре сотни — и будет ровно тысяча. Остальные две сотни отдашь, когда невеста войдет в твой дом.
— Почему тысячу двести? По какой такой причине? — горячился портной. — В прошлый раз ты соглашался на восемьсот.
— Вот потому, что соглашался в прошлый раз… Четырнадцать лет девочке, пятнадцатый пошел. И цветочек этот я отдаю такой развалине, как ты… Ну, а если не согласен, то ведь мой товар не залежится: от женихов отбою нет. Твое последнее слово?
— А невеста сегодня же перейдет ко мне? — вкрадчиво спросил портной, облизывая сухие губы, и все его тело как-то странно дернулось, точно ему захотелось зевнуть.
— Конечно. Твое согласие — и через час она будет здесь.
— Не передумаешь? — дрогнувшим голосом спросил портной, и из горла у него снова вырвался хриплый звук.
— Я же сказал!
— Ты и раньше говорил — и не раз, а два.
— Значит, не веришь? Думаешь, обману? Разве я хоть раз обманывал тебя за эти годы? Словом, ждать мне некогда, давай деньги — и можешь забирать ее.
— Какие еще деньги? Разве я не отдал тебе шестьсот?
— Еще четыре сотни… Чтоб ровно тысяча. Остальные две сотни отдашь после.
Портной недоверчиво смотрел на Чаудхри. Он не верил хитрому парикмахеру и поэтому колебался, но желание заполучить наконец жену, да к тому же еще и молодую, было слишком сильно. Однако как тут было не сомневаться, если Чаудхри уже дважды надул его. В первый раз портной даже свадебный поезд привел к мазанке, где жила семья парикмахера, но хитрый Чаудхри отложил свадьбу под тем предлогом, что дочь его Басанти приняла крысиный яд и лежит без сознания. Во второй раз, когда, казалось, ничто уже не могло помешать свадьбе, невеста вместе с сестрой неожиданно уехала в деревню к родственникам. «Как только вернется, сразу же сыграем свадьбу», — клятвенно заверил тогда портного Чаудхри и взял у него еще две сотни задатка. А после этого всякий раз, встречаясь с портным, Чаудхри недоуменно разводил руками: «Все еще не вернулась, не сегодня-завтра ждем…»
Наконец откуда-то из-под вороха готового платья портной молча достал шкатулку, быстро отсчитал несколько десяток и, протягивая деньги Чаудхри, твердо проговорил:
— В последний раз поверю тебе, Чаудхри… Бери, тут ровно двести.
— Почему двести? Надо четыреста.
— Больше пока нету. Остальные получишь, когда невеста войдет в мой дом… Скажи-ка лучше, сколько человек можно привести с собой и кто из нас должен пригласить пандита[6]? Ты или я?
— Выкладывай еще две сотни, тогда и поговорим.
— Нет больше. Если бы были, разве б я стал торговаться? Сказал же, что нет. — И, дружески похлопав Чаудхри по колену, портной с кривой улыбкой добавил: — Отдаю все, что есть. К вечеру будет остальное.
Наконец после долгих препирательств портной приоткрыл шкатулку, отсчитал еще пятьдесят рупий и протянул их Чаудхри.
— Господь свидетель: отложил для будущей жены. Должен же я что-то подарить ей, когда она войдет в мой дом. Для того и отложил, а ты отбираешь последнее.
Чаудхри, не считая, сунул деньги в карман.
— Ну, ты не тяни, — сказал он, поднимаясь. — Захвати пандита — и сразу ко мне. А я еще должен кое-что сделать.
Тяжело припадая на правую ногу, портной направился к чулану, приговаривая на ходу:
— Для Басанти, моей голубушки, я своими руками сшил две юбки и две кофты. Одну пару можешь взять с собой. Пусть в этой обновке она и войдет в мой дом.
Портной скрылся в чулане и тут же снова появился, неся на вытянутых руках желтую юбку, темно-красную в крапинку накидку и темно-зеленую блузку.
— Бери, — проговорил он, нежно поглаживая одежду. — Видишь, даже измяться еще не успела. Бери… А я захвачу пандита — и сразу же к тебе…
Когда Чаудхри со свертком под мышкой подошел к своей мазанке, его жена, сидя на корточках, все еще пыталась раздуть огонь в печке — отсыревшие дрова никак не загорались, а Басанти досматривала последние сны.
6
Пандит — ученый, получивший традиционное индуистское образование; член жреческой касты, занимающий самое высокое положение в кастовой иерархии индийского общества.