Рассказывают, что Фисагору три ночи во сне являлся голос: «Иди к берегу моря, там тебе откроется знание». И три дня он шел к морю, ничего не понимая, ничего не находя. От скуки, наблюдая за кузнецами у моря, которые ритмично ковали железо, он придумал этот инструмент. Ну хорошо, а были ли до Фисагора инструменты, в которых струны из шёлка или растительных волокон натягивались на деревянную основу?
Легенды приписывают изобретение струнных инструментов древнегреческому богу Гермесу. А в Ветхом Завете говорится, что сын Кабиля, Юваль, стал праотцом тех, кто играет на арфе и на флейте. Хоть эти предания очень древние и проверить их истинность невозможно, но они помогают человеку понять и составить представление о древнейших музыкальных инструментах. Теперь ты видишь, дитя моё, из всех этих преданий становится понятно, что уд, который ты назвала «новым», на самом деле один из древнейших инструментов.
– Древний или новый – он прекрасен!
После этих слов Бедия так выразительно посмотрела на отца, что Назми, улыбнувшись, сказал:
– Завтра вечером, дочь моя, и у тебя будет уд.
И на следующий вечер у Бедии был уд. Как мог Назми отказать дочери? Однажды он заказал для неё напёрстки для кануна из чистого золота, украсил их алмазными птицами, окантовал канун серебром, а рукоять смычка для скрипки украсил бриллиантами. Уд, который стоил всего пять лир, был не такой уж и большой тратой.
Неудивительно, что Бедия посчитала уд чем-то новым. Ведь в те времена в Дамаске этот инструмент еще был редкостью. Долгое время внимание публики было приковано к скрипке и кануну, а в свадебных оркестрах кроме них звучали только сантур, даф и дарбука, и уд ещё не получил широкого распространения. Позднее он начал появляться в руках мастеров, приехавших из Египта. Их игра на уде привлекла внимание, инструмент быстро завоевал популярность, и многие стали учиться этому искусству. Среди выдающихся уди[23] того времени был и тот самый Омер аль-Джеррах, которого слышала Бедия. В Дамаске уже существовали знаменитые музыкальные ансамбли, состоявшие как из мусульманских, так и из еврейских женщин. Они играли на свадьбах и пирах, но до того времени среди них еще не было уди, да и сам уд как инструмент был им неведом.
В скором времени для Бедии нашли наставника среди еврейских музыкантов по имени Й., который искусно играл на уде. Как когда-то, начиная учиться игре на кануне, Бедия овладевала техникой щипков и постановкой рук, а затем, осваивая скрипку, привыкала к движению смычка и работе с ладами, так и при обучении игре на уде ей нужно было привыкнуть к правильному использованию мизраба и работе с ладами. Управлять смычком скрипки – дело тонкое, но и мастерство владения мизрабом на уде требует не меньшей искусности. Ведь кто угодно может провести смычком по струнам скрипки или ударить мизрабом по уду, извлекая звуки. Но без мастерства из скрипки выйдет лишь скрип, а из уда – пустой звон.
С тех пор как Бедия взяла в руки уд, она забросила канун. А когда её игра на уде достигла совершенства, она совсем перестала играть на скрипке. Хотя скрипка ей очень нравилась, все же именно уд трогал ее душу. Ведь страсть к музыке была в крови Бедии, и особое наслаждение она получала, аккомпанируя собственному голосу. Назми, посвятивший много времени обучению вокалу, передал свои знания дочери. Бедия стала не только мастером игры на инструменте, но и прекрасной певицей. Среди всех инструментов уд оказался для неё самым подходящим. Звук кануна был слишком громким и подавлял её голос, а для того, чтобы затмить звучание скрипки, требовался сильный и яркий вокал. Голос Бедии, хотя и был проникновенным, трогательным и чарующим, не обладал нужной мощью. Уд же идеально подчёркивал красоту её вокала.
Игра на уде позволяла Бедии выразить и мастерство музыканта, и мастерство певицы, неустанно восхищая Назми. С момента, как она начала осваивать уд, она стала еще великолепнее. Мелодии уда и её нежный голос сливались в чарующую гармонию. День ото дня Бедия всё больше привязывалась к нему, преклонялась перед этим невероятным инструментом. Собственная игра и пение начинали вдохновлять её саму. С тех пор она больше не брала в руки скрипку. На скрипке ей аккомпанировал отец. Уд и скрипка – два выразительных инструмента, находящиеся в руках двух талантливых музыкантов, двух певцов, – производили незабываемое впечатление. Это нужно было видеть и слышать. Но они были не из тех, кто играл за деньги для всех желающих. Их искусство было доступно только избранным. Играли и пели они в первую очередь для собственного удовольствия. Но только ли для удовольствия?..