В коробке оказалась карта местных окрестностей, в середине которых закручивался улиткой легко узнаваемый Кедров. От центра – Площади Романтиков лучами расходились радиальные улицы, скреплённые надёжными трамвайными кольцами. Проспект Романтиков осью пересекал круглый Кедров Колок. В правом верхнем углу старинным шрифтом было выведено от руки: «Кружало позовёт – чертёж оживёт».
Глава тринадцатая. Третий сон Румяны
Палящий полдень. Сухой ветерок не даёт прохлады, только разгоняет жар. Стрекочут кузнечики, птицы от зноя молчат. В большой избе открывается дверь, выходит босой парнишка. Спускается с крылечка, выходит за ворота и направляется к реке. От ворот сворачивает в низкие заросли, что растут у воды.
Я наблюдаю за ним издали. Он двигается свободно и неспешно, в нём спокойствие и уверенность, хотя самому лет десять. Тёмные, словно шёлковые волосы едва волнует ветерок. В руках чурбачок и ножик. Идёт вдоль реки по заросшему осокой берегу, мимо ив и берёз. Подходя к воде, затягивает песню про вьюн. Я не сразу заметила – песня так растворялась в воздухе, будто была его частью. Чтобы услышать, подлетела поближе – с дерева на кустик.
Голос у него тонкий, тихий. Песня, как вода сухую землю, оживляет хрусткую тишину. Вдруг на меня взглянул, улыбнулся и руку протянул.
– Красивая пташка, лети за мной!
И вот мы уже возле моста. Мальчик сел в тени, ноги вперёд вытянул и давай вырезать что-то. А песню не оставляет. После «Вьюна» другую запел. Уже более весёлую. А я села на перила и сверху смотрю на него. Он тоже на меня поглядывает, подмигивает да и спрашивает иногда:
– Гляди, нравится? Это будет кораблик… Поплывёшь на нём по реке? Вот сюда лапки поставишь и поплывёшь!
Я глаз от него не отрываю, как он лоб морщит, раздумывая, как лучше сделать, размышляя над формой; как волосы, падающие на лоб, откидывает или сдувает недовольно, будто они отвлекают его, не дают сосредоточиться. Как он ловко справляется – видно, любит из дерева вырезать.
– А если думаешь, что это не кораблик, то ошибаешься. Кораблик – да непростой. Летающий! Ты же пташка. Вот, будет у тебя Птичий кораблик. С крыльями! Только крылья надо из пёрышек сделать. Не твоих, не бойся, – засмеялся паренёк. – Гусиные взять или там орлиные. Хотя… где мне – орлиные? – Грустно посмотрел на небо, щурясь от солнца, словно оттуда тотчас орёл спустится и пёрышки ему подарит.
Издалека раздались новые звуки – размеренный топот. Скоро на мост ступил конь со сгорбленным всадником.
– Златокринский чужестранец! – узнал мальчик и встал, поклонившись обитателю княжеского терема. – Привет, Паскуале!
Всадник, чужеземный господин преклонных лет, казалось, едва держался в седле; он был завёрнут в какую-то тёмно-красную хламиду. Блёклые волосы, забранные в хвост, растрепались, и тонкие патлы свисали вдоль впалых, гладко выбритых щёк.
– Привет тебе, Ярик! Как поживает село Русло?
– Благодарю, поживаем.
– Трудишься? – спросил Паскуале, кивнув на кораблик. – Что сия вещь есть?
– Кораблик. Для пташки. – Ярик протянул старику поделку.
Тот похлопал себя по карманам, будто что-то искал, недовольно произнёс:
– Очки я просеял… посеял. Голова моя в дырочку… Бене[17]. Твой батюшка где?
– На болотах.
– Ох, мале[18]. Есть заказ для него. Его ждут в тереме.
– Так я схожу за ним, позову!
– Позови. Да сказывай мне ещё. – Старик склонился, схватившись за гриву коня. – Батюшка наведался в Мгляный Мар?
– Откуда вам известно? – вскинулся Ярик.
– Известно, то служба моя есть. – Старичок грустно улыбнулся. – Так что Джу… Жжу… – споткнулся иностранец на трудном слове, – та донна[19]? Сундук малый приняла?
Ярик глаза опустил:
– Батюшка не говорит ничего.
– Доннам всё молодость подавай. И эта – туда же.
– Так говаривают, что проклятие всю молодость её забрало, – сказал Ярик.
– Ладно. – Старик погладил Ярика по голове. – Всё будет добро. Иди теперь, позови отца.
Прежде чем уйти, Ярик сошёл к воде, спустил кораблик, придерживая его рукой. Подозвал меня, и я прыгнула – там прямо для моих лапок две круглые выемки были вырезаны. Аккуратный такой кораблик, продуманный! Отпустил меня Ярик, я и поплыла по течению. И услышала вслед:
– Плыви, пташка, а потом назад возвращайся!..
Глава четырнадцатая. Каникулы, полные загадок
В «Милых радостях» Румяна купила пряжу и решила связать плед. Квадрат за квадратом – получалось малиново-белое шахматное полотно.