Веточку тополя пересадили в горшок. Фаруза рассказала про тополиную магию. Дерево питается отрицательной энергией, поэтому, если ты унываешь, или отчаиваешься, или просто встал не с той ноги – нужно просто обнять тополь, и он съест твои печали.
Как-то вечером Фаруза читала о курортах Египта, на которых в ноябре как раз и бывает лучшая погода. Ведь Египет – это настоящая Африка, хотя и северная. Она ещё смеялась: «Северная Африка звучит так же нелепо, как Южная Сибирь!»
Когда домработница заснула в кресле с газетой, Румяна накрыла её почти довязанным пледом, а сама пошла изучать карту Египта. И вот, когда она, по своему обыкновению, провела по карте кружалом, Фаруза… исчезла! Натурально: ни домработницы, ни пледа. Румяна посмотрела на карту, словно именно там Фаруза должна была появиться. Хотя карта не показывала людей, Румяна продолжала водить циркулем туда-сюда, приближать область за областью в непонятной надежде. Тогда она стала упрашивать карту вернуть Фарузу. Потом она стала плакать. Потом в изнеможении заснула.
Проснувшись глубокой ночью, Румяна тут же подскочила: Фаруза как ни в чём не бывало мирно спала в кресле, уютно завернувшись в плед, под мягким светом торшера. Только вот… Румяна подошла поближе: смуглая кожа женщины стала совсем тёмной – загорела! Больше всего Румяна боялась, как она будет объяснять Фарузе, что произошло. Но этого и не понадобилось: всё утро домработница восторженно рассказывала, что ей приснился сон – «всё, как наяву, Румянушка!» – в котором она посетила Египет. Видела и пирамиды, и Красное море, и чудесных ярких рыбок. Потом она говорила, стоя перед зеркалом: «Хороший сон – что отпуск: просыпаешься помолодевшей!» Весь день Фаруза была в приподнятом настроении и приготовила десерт, который Румяна особенно полюбила в исполнении домработницы, – чак-чак.
Будто у него нюх на угощения, к чаю пожаловал Ампиров. Прошёл на кухню, как обычно не снимая обуви.
– Не разочаровалась ещё в своей школе, Румяна Нарекаци? – безо всяких предисловий спросил он.
Фаруза, поджав губы, ставила ему чашку и выкладывала чак-чак на блюдце.
– Меня взяли в гимназию, после каникул выхожу.
– Так сейчас каникулы! – встрепенулся Ампиров. – Давай тогда на пару дней ко мне, есть работа.
Румяна сначала расстроилась, но тут же сообразила:
– Хорошо, но только вы расскажете мне, что такое тропосы.
Ампиров закашлялся – видимо, поперхнулся сладким десертом. Фаруза фыркнула. С громким хлюпаньем отхлебнув ещё чая, гость молча смотрел на Румяну. Пауза затянулась.
– Не понимаю, о чём ты, – сказал Ампиров, пряча глаза.
Опущенным глазам он нашёл работу – стал разглядывать свои длинные пальцы и аккуратно подстриженные ногти. Пальцы не выдержали пристального внимания и начали постукивать по столу. Потом нервно залезли в карман и вытащили пару мятных леденцов. Засунув леденцы в рот, Ампиров наконец поднял глаза и сердито посмотрел на Румяну.
– Ладно уж, помогу вам, – смилостивилась она.
– Завтра с утра жду тебя в кабинете. Спасибо… за вот это вкусное, – это он бросил уже Фарузе.
– Как же, «спасибо»! Сам вместо моего чак-чака свои леденцы жуёт, – проворчала в ответ домработница.
Румяна уже часа три помогала начальнику. Теперь, когда она познакомилась со школьными отчётами, никакая бумажная работа не могла её напугать. Ампиров был счастлив скинуть на бывшую помощницу свою работу:
– Зря я тебя отпустил! Всё стало выходить из-под контроля…
– Винир Виленович, вы снова начинаете…
– Ладно, ладно. – Ампиров взял папку, открыл сейф. Только положил документы, как зазвонил телефон: срочно надо было подняться к руководителю департамента.
Так и получилось, что сейф остался приоткрытым, и из глубины что-то сверкнуло рыжим огоньком. Румяна подошла поближе.
«Что ещё он там прячет? – Румяна открыла дверцу сейфа, оглядываясь на дверь. – Я просто посмотрю…» На верхней полке было пусто, только в глубине что-то мерцало. Румяна извлекла ярко-оранжевую прозрачную фигурку. Это была скульптурка девушки, очень похожей на Румяну, с разлетающимися волосами, а на лице застыло выражение удивления: глаза распахнуты, рот открыт. Она была в длинном сарафане с сумочкой. «Как у меня! – подумала Румяна и догадалась: – Да это моё! – И тут её осенило: – Это же я!»
– Камень бел-горюч[20], – вдруг произнесла Румяна, не понимая, что это за слова и откуда она их знает. – Дарует память и силу ума. – Тут же за этими странными словами потянулись другие: – От олибанума[21] молодость, живица делает тело крепким…