Прошлое казалось ей тем самым таинственно-устрашающим Мгляным Маром из снов – заколдованным местом, куда она не могла попасть. В этот день ей было трудно сосредоточиться на уроке – из-за внезапно объявшего волнения. Она отпустила класс пораньше и собралась домой.
В учительской её застали Савва и Лена – оба в новых свитерах. Их обмен взглядами тронул её, как забытое тёплое прикосновение.
Савва выступил вперёд:
– Румяна Игоревна, не знаю, как у вас такое получилось… но спасибо. За приключение. – Он быстро взглянул на Лену и протянул учительнице руку: – А это вам.
На ладони у Румяны очутились два прозрачных камушка: красный и фиолетово-синий…
– Знаете, я думаю, что вот этот, – Савва указал на синий, – иолит.
– «Компас викингов»? – уточнила Румяна.
– Вы знаете? – удивился Савва. – Камень навигации и поисков истины.
– Да, по нему викинги ориентировались, когда не было видно берега. Как раз для меня, – улыбнулась Румяна, поворачивая камень разными гранями, и цвет его менялся. – А это пироп.
– Я думала, это гранат! – сказала Лена.
– Пироп и есть красный гранат, так что ты угадала. Он ещё помогает находить алмазы.
– Как это? – удивилась Лена.
– Там, где есть пироп, находят залежи алмазов. Он как маячок, такой же яркий и заметный! Для женщин этот камень означает любовь, а для мужчин – бесстрашие.
– Сколько вы всего знаете о камнях! – с восхищением сказала Лена.
– Вы мне принесли надежду, а не просто камни. Иолит и пироп – навигатор и любовь…
Иолит и пироп – компас, которым движет любовь, который движется к любви. Находит путь, пробуждает бесстрашие, умножает веру. Румяна сжала в ладони камни. Она хотела нащупать свой единственно верный путь – и не могла. Когда же мгла рассеется и она сможет взойти туда, на тот холм, с которого откроется вся её жизнь?..
Бессилие наполнило сердце тоской, такой цепкой и давящей, что Румяна быстро спустилась по лестнице и побежала к себе, стараясь скрыться от навалившейся на сердце тяжести.
Дома Фарузы не оказалось. Румяна свернулась клубочком на кровати, закрывшись пледом с головой. Она ворочалась, думала, ловя обрывки ощущений, но каждый раз проваливалась сквозь них, не обретая опоры. Наконец, прижав к груди спицы, Румяна заснула.
Глава семнадцатая. Четвёртый сон Румяны
Я спешила в Очелье – ближайшее к Руслу село, застенье[25] Златокрина. Вот и деревянная мостовая вдоль дворов, значит, скоро увижу две избы – лекаря и пекаря. Очельская выпечка славится на весь Крутояр, надо и мне забежать. Но сначала – торг!
Кожаные подошвы моих любимых башмаков мягко касаются досок. Сегодня мне не очень весело: вчера опять поссорилась с мужем. Когда же всё стало так?.. Уже и не помню, когда разговаривала с ним без ложь-травы.
Знающие люди меня просветили, сразу, как мы перебрались, что в Остромире один из важных законов запрещает лгать: с тем, кто лжёт, обязательно случается несчастье. Но местный травник нашептал: стоит положить в рот ложь-траву, как закон на тебя не действует. Страшно признаться: я лгала Пересвету, но не хотела за это отвечать. А как быть? Ему, видите ли, не нравится, что жена бывает в Златокрине и интересуется запрещёнными вещами. Зря, говорит, грамоте тебя выучил. Вчера он даже заговорил о таинственном знаке: из кузнечной печи полыхнули на него огненные очи, распахнулась страшной пастью раскалённая воронка, вот-вот пожрёт! Этот знак он толковал однозначно: его «лисавке» никак нельзя соваться в Златокрин. Место это – не для меня. Но что он об этом знал! Мне нужно вернуть книгу, взятую без разрешения. Мой муж серьёзный и молчаливый, как все кузнецы. Тяжёлое слово у него, будто удар молота, и слово это: «Останься!» Пришлось тогда набрать полный рот ложь-травы.
И вот я на пути к Златокрину, успокаиваю себя изо всех сил: «Ничего, вот принесу Пересвету его любимых мазурков из пекарни, просто так, без повода, он обрадуется и забудет о зловещих знаках и запретах. Тем более – что может случиться со мной поутру в таком приятном месте?»
Ах, как я люблю зарю нового дня, когда солнце косыми лучами высвечивает неровные камни, начинает игру света медленно, словно потягиваясь в утренней постели!
Вот и дверь в пекарню распахнулась.
– Первой покупательнице дешевле! – Улыбка проныры-пекаря доползла до больших красных ушей.
– После зайду, сперва на торг. – Я помахала ему и побежала вперёд, на торговую площадь. Сбоку на поясе висела красная вязаная сумочка. Внутри тяжело постукивали спицы, которые всегда были со мной.