– Не знал, что Атропос прокачал психоанализ! – Впервые с момента их встречи Пётр усмехнулся.
– Психо – это пожалуйста, сколько угодно. Но с анализами – это не ко мне… Я здесь совсем по другой причине.
– Интересно узнать – по какой. А то я уж думал, ты меня будешь лечить, – сказал Пётр, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.
– Ты взял меня в помощники, чтобы победить свой страх. И вот я здесь… Чтобы победить страх, нужно идти прямо на него… Прямо… в него…
И Атропос стал увеличиваться в размерах и терять плотность, пока не стал подобен сиреневому туману. Вместе с тем его челюсти открывались всё шире, шире… Наконец Пётр оказался внутри пасти, как в пещере. Тогда челюсти сомкнулись, и всё потемнело.
Открыв глаза, он вновь зажмурился – так светло было вокруг.
Местность напоминала фон картин Леонардо да Винчи: размытые голубые оттенки неба и облаков, тёплые цвета песчаных отмелей, пышные кроны деревьев вдали. Река, как будто шёлковая, текла бесшумно и так завораживающе, будто бы её снимали на длинной выдержке. Картина покоя и умиротворения. Но Петру было не спокойно.
Он провалился на другой уровень сна? Оглянулся – Атропоса поблизости не было. Зато на берегу реки он заметил статую – высокая девушка в греческой тунике стояла лицом к реке. В руках у неё что-то серебрилось. Пётр приблизился, и статуя вдруг повернулась к нему. Строгое лицо без улыбки имело правильные, даже идеальные черты. Только глаза смотрели сурово, отчего девушка казалась старше. Почему Пётр решил, что это статуя? Из-за неподвижности – однако девушка была вполне живая.
– Здравствуйте. – Пётр решил быть вежливым. – Я Пётр. А вы?
– Разве меня не узнал ты? Зовут меня А́тропос, отрок!
Пётр уставился на девушку, не зная, как это понимать. Он был даже готов к тому, что она вот-вот обратится в чудовище с вонючей пастью. Но ничего не происходило. Девушка мягким движением собрала сети – именно они серебрились в её руках – и стала вытягивать нить.
– Я… – Пётр замер и соображал, как бы деликатно спросить у девушки, почему она выглядит не как фиолетовый монстр, и тут она вздохнула:
– Как мог забыть ты меня?
Пётр молчал в остолбенении.
– Странно твоё мне молчанье. Экзамен ты сдал на «отлично»!
Экзамен? Что она несёт, эта гречанка? И тут вдруг Петра осенило:
– Мойра! Ты мойра! – радостно воскликнул он. В лицее по дополнительной программе читали курс мировой культуры, по которому он получил «пять». В билете попался вопрос о мойрах – богинях судьбы, их было три… Неужели одну из них звали Атропос?
Девушка едва заметно улыбнулась:
– Рада, что вспомнил меня ты. И должен был вспомнить, иначе ты не попал бы сюда, на глубокий уровень царства.
– Какой ещё уровень? – Похоже, он не ошибся, думая, что провалился ниже. И в этом глубоком сне с ним разговаривают, как актёры на спектаклях у Барокко…
– Облакум, уровень мифа. Он древен и важен, не то что твари поверхностной мысли, убогой игры в виртуале.
– Чего убогой-то сразу?! – буркнул Пётр и, решив сменить тему, сказал: – А две твои сестры – как их звали?
Богиня приуныла:
– Вот, и туда же ты, отрок: забыты совсем имена их! Впрочем, тебя не виню я, – смягчилась она. – Сказать тебе честно? Обидно!
Она устремила взгляд на противоположный берег реки: там чинно, с прямыми спинами сидели две девушки в таких же одеждах и что-то делали с клубками ниток.
Атропос вновь с грустью посмотрела на Петра и продолжала:
– Что, если именем Пётр называли бы ген иль лекарство? Это как рукопись древнюю грубым ремонтом испортить иль на обложку резную уродливый стикер наклеить.
– Мне жаль, – сказал Пётр, не очень понимая, в чём дело. Ему казалось, что «ген Пётр» звучало бы неплохо. Правда, есть нюанс: за что ген отвечает. Если, скажем, за гениальность…
Атропос прервала его размышления:
– Именно так поступили с Лахесис и Клото потомки: ген, вновь открытый, имеет название «Клото»[32] увы ей! Плачет Лахесис, богиня судьбы, а ныне – лекарство! Бедной же Атропос имя – никчёмный герой виртуалки…
Настоящие жемчужины выкатились из её неподвижных глаз и беззвучно упали в песок. Атропос промокнула глаза серебристой сетью и вдруг всхлипнула, шумно втянув воздух носом. Пётр почувствовал себя неловко и решил отвлечь грустную богиню:
32
Ген Klótho – открытый в 1997 году трансмембранный белок, регулирующий чувствительность организма к инсулину.