– Нет, вы очень много всего знаете, – мягко возразила Надя. – Я вот, кроме английского и французского, никаких языков не знаю… Правда, я еще понимаю международный код.
– Ну, это не язык, – возразил я. – Много еще воды утечет, прежде чем международный код станет языком. Пока что он состоит почти сплошь из техницизмов.
– А где вы остановились? – поинтересовалась вдруг Надя.
– Так как я прилетел сюда на сравнительно долгий срок, то я остановился в гостинице.
– Переселяйтесь к нам, – предложила Надя. – Никто вас не будет беспокоить, и я в том числе. Квартира у нас сейчас почти пустая, все разъехались на лето. Брат мой тоже мешать вам не будет, он тихий.
– А кто он, ваш брат?
– Памятник, – ответила Надя.
– То есть как это памятник? – изумился я. – Очевидно, вашу речь надо понимать иносказательно: ваш брат был каким-либо известным Ученым, а затем скончался и ему воздвигли памятник? Так? Но почему я не слышу в вашем голосе скорби по усопшему? При вашей привлекательной внешности такая бесчувственность не делает вам чести.
– Да живехонек мой брат, – засмеялась Надя. – Он по специальности Памятник, он разрабатывает вопросы усиления памяти.
– Век живи, век учись, – сказал я. – И преуспевает ваш брат-Памятник на своем ученом поприще?
– Да. Несколько лет назад он сконструировал прибор, усиливающий память. Однако этот прибор нуждается в длительной проверке, и только после этого его можно будет пустить в массовое производство.
– Интересно было бы взглянуть на этот аппарат, – сказал я.
– Вы его видите на мне, – ответила Надя и коснулась пальцами своих серег.
– Как, эти маленькие сережки и есть упомянутый вами прибор?
– Да. В них вмонтированы два микроагрегата, которые создают вокруг головы усилительное поле.
– А как называется этот аппарат? – поинтересовался я.
– Полное его название – Опытный Прибор Усиления Памяти. Сокращенно – ОПУП.
– ОПУП! – воскликнул я. – Какое неблагозвучное название. Такие нелепо звучащие сокращения нередко употреблялись в Двадцатом веке, но ныне, когда существует Наименовательная Комиссия, состоящая из Поэтов-Добровольцев…
– Я понимаю вас, – перебила меня Надя. – Но брат еще не зарегистрировал свой прибор в Наименовательной Комиссии. А сам он не мог придумать ничего лучшего. Но, в конце концов, дело ведь не в названии. Прибор действует хорошо.
«Едва ли может быть удачным аппарат с таким неудачным названием, очевидно, по Сеньке и шапка», – подумал я, но ничего не сказал Наде, дабы не огорчать ее[21].
Мы простились с Надей у подъезда, а на следующий день я переехал в ее квартиру и поселился в тихой угловой комнате. Брат ее – Памятник – оказался человеком весьма молчаливым. Если я из вежливости за обедом заводил с ним разговор о его работе, то он отвечал мне весьма охотно, но речь его настолько была насыщена научными терминами, что я ничего в ней понять не мог. В Надином изложении все это выглядело гораздо проще и понятнее.
Теперь я работал на дому. Набрав в библиотеке книг, я читал их и выбирал из них те стихи, которые, на мой взгляд, подходили для «Антологии». Затем я читал их вслух, а МУЗА[22] их записывала. Однажды я засиделся за этой работой до поздней ночи, но не успел выполнить своей программы. Утром мне надо было сдать книги в библиотеку, как я обещал Библиотекарю, но у меня осталось одиннадцать стихотворений одного автора, которые я не успел задиктовать. За завтраком я обратился к Наде с просьбой – не продиктует ли она МУЗе эти стихи в мое отсутствие, пока я пойду в библиотеку, чтобы отнести те книги, которые мне уже не нужны. А эту книгу я отнесу после обеда.
Надя охотно согласилась, но добавила, что я могу отнести и ту книгу, где помещены эти одиннадцать стихотворений. Она прочтет их сейчас, запомнит и продиктует МУЗе.
– Ну что вы говорите, Надя! – возразил я. – Разве может Человек сразу, с бухты-барахты, запомнить одиннадцать длинных стихотворений!
– А вот увидите, – спокойно ответила девушка. Затем она быстро и, как мне показалось, даже не очень внимательно прочла намеченные мной стихи и вручила мне книгу. – Несите спокойно в библиотеку.
Я понес книги в библиотеку, но ту книгу я все-таки не сдал, отсрочив ее возвращение на день. Но каково же было мое удивление, когда, вернувшись, я нашел на своем столе одиннадцать стихотворений, которые МУЗА перепечатала в трех экземплярах! Вынув из портфеля несданную книгу, я сверил текст. И что же? Я не обнаружил ни единой ошибки! Надя за несколько минут запомнила трудный старинный текст и безошибочно продиктовала.
21
характерно для Ковригина, что в дальнейшем он восхищается Надиной памятью, приписывая это свойство лично Наде и как бы совсем не признавая, что девушка обязана этим изобретению своего брата; в этом – весь Ковригин с его предвзятыми отношениями к технике, с его недоверием к новшествам
22
Модуляционный Ускоренно Записывающий Агрегат – весьма несовершенный агрегат XXII века; нечто вроде диктовально-пишущей машинки