Пийбе кивнула. Само собой разумеется. Начала откапывать кукол из песка.
— Все мертвые, — сообщила Пийбе.
Я спросила: разве ей кукол не жалко? Она пожала плечами.
— Война ведь, — сказала она. — Ведь их бомбили.
Паал объяснил свои действия:
— Я — то немецкий самолет, то русский.
Затем Паал стал копать могилы для кукол. Под кустами сирени на кукольном кладбище. Пийбе украшала могильные холмики настурциями. Паал сказал:
— Куклам был поставлен красивый деревянный крест. Но один мальчик украл его.
— Мы зовем его теперь крестовором, — сказала Пийбе.
Я спросила:
— А в усадьбе немцы бывают?
— Бывают, а как же, — ответил Паал.
— И что же они тут делают?
Паал пожал плечами.
— Меняют вещи и просят поесть.
— А мать дает им?
— Дает, — сказал Паал. — Иногда и не дает.
Когда я в кухне, невзирая на боль в руке, толкла картофельное пюре, близнецы уже играли в новую игру. С другими детьми. Паал хотел быть их матерью. Обещал пойти в лавку, принести хорошие вещи. Говорил им:
— Я пойду через густой лес. Возьму с собой ружье. Может, навстречу выйдет волк. Вы сидите тихонько на дереве, пока ваша мама не вернется.
Дети его слушались. Паал пошел за конюшню. Ружье на плече, ведерко для песка в руке. Немного погодя вернулся. Крикнул:
— Дети! Дети! Поглядите, ваша мама застрелила в лесу волка! Тетерева не добыла. Тетерева не играли. Жутко холодная была погода.
Дети прыгали от радости, что мать вернулась домой. Это Паалу очень нравилось. Он похвалил их:
— Ах какие молодцы — вышли меня встречать! — Он был только недоволен их недогадливостью. — Да помогите же нести ведро! Ведь видите же, матери не под силу. Мать тащит на спине волка.
Вечером начались расспросы.
Моя сестра Суузи:
— Я ездила тебя искать, госпожа Амаали полагала, что ты подалась в Россию.
Я:
— Почему она так предполагала?
Суузи:
— Она видела тебя в красноармейской форме. Хотела я забрать оттуда твои вещи, но она сказала: нет вещей, уже забрали. Я спросила, кто забрал? Куда забрали? Этого она не знала. Тогда я пошла к дворничихе. Она рассказала: «Когда немцы пришли, госпожа Амаали привела людей из «Омакайтсе». Вещи Ингель находятся под арестом».
Я:
— А мои ангельские крылышки не искали? Они лежали на шкафу. Пара красивых белых крыльев.
Паал:
— Неужели у тебя действительно были крылья? Или ты шутишь?
Суузи:
— Вещи всех, кто ушел, собрали вместе в киоске.
Я:
— В каком?
Суузи:
— В том, что на углу.
Я:
— В красноармейской форме госпожа Амаали могла видеть меня только во сне. А забрали меня за то, что я состояла в комсомоле.
Суузи:
— Ужас! Все эти доносы и предательство.
Лаури считал, что в этой войне люди обрели горький опыт и набрались разума.
Кто знает, кто знает. Быть в этом уверенными не стоило. Возможно это лишь в том случае, если бы мы были вроде одного сплоченного рода крыс. Их крысята держат друг друга за хвост, а первый держится за хвост матери. Но мы ведь не такие.
Лаури уже поговорил с Кобольдом обо мне. Хозяин усадьбы не имел ничего против, и Лаури позвал меня поработать завтра на покосе.
Следовало приниматься за работу. Иначе я бы неловко чувствовала себя как член семьи за обеденным столом. Сказала, что приду помогать на покос, только пусть даст чуть-чуть дух перевести. Да и рука болит.
Суузи приняла мою сторону. Лаури сразу же уступил. Сказал, что у него и в мыслях не было принуждать. Но я-то знала своего зятя: он никому не давал поблажки. Сам надрывался больше всех. Лаури не терпел безделья: если уходишь — унеси, если приходишь — принеси.
Я перевела разговор на наш порабощенный народ, от которого требовали лишь послушания и старательного труда. Работа из-под палки свойственна лишь рабам. Так же, как и глупая гордость за свое усердие.
Лаури все слушал. Сказал только:
— Такие времена, чтобы пришел конец работе, вовек не наступят. Разве что когда в гроб положат. А то все только — трудись и моли бога.
Суузи считала, что мне было бы полезно немного походить по округе. Молодой девушке нечего сидеть дома и боязливо от всех прятаться — это как раз и может привлечь внимание. Поди знай, на какие мысли кого наведет.
Суузи попала в точку. Это-то мне и требовалось — обследовать все окрестности.
Сестра предложила: если я захочу отправиться куда-нибудь подальше от дома, могу взять ее «персональаусвайс»[19]. Фотографии владельца в этом удостоверении личности нет. Зато указан год рождения.