Школа!
Это слово мгновенно нажало в моем мозгу на крошечную кнопочку: открылся шкаф и выдвинулся ящик. А в ящике лежала карточка, на которой красовалось имя пани Алины.
Алина Корчовская, проститутка экстра-класса, секс-бомба 1938 года, личная любовница президента города Львова, панна, которая околдовала своими прелестями не только самого Пилсудского, но и творческих личностей и поэтов Львова. Сейчас это уже старенькая бабушка, так как родилась она в 1909 году. Итак, ей шестьдесят девять. Познакомился я с ней три года тому назад, когда, работая в областном архиве, наткнулся на ее дело, которое завела полиция в связи с убийством владельца ресторана «Де ЛяПэ» Йозефа Гросса. Панна Алина любила любоваться Львовом с балкона ресторана, и вот в один из дней пан Гросс выпал именно с этого балкона головой вниз. Высокий, красивый офицер драгунского полка, который отдыхал за столиком вместе с панной Алиной, бесследно исчез. Мог ли он быть причастным к убийству – следствие так и не установило, ведь пани Алина твердила, что видела его впервые в жизни, и он просто подсел к ее столику. Естественно, угостил шампанским, она не отказалась – это же так естественно, – лица его не запомнила, ведь стояли сумерки. На этом все и закончилось.
Выписав из дела необходимые данные, я загорелся разыскать пани Алину. Жизнь довоенного Львова меня манила и завораживала, я жадно собирал рассказы еще живых людей и нанизывал их, словно бусины. А кто о том Львове может рассказать лучше, чем профессиональная проститутка?!
Итак, когда я ее разыскал, то оказалось, что скромная бабушка ведет небольшую частную школу проституток. Но об этом немного позже.
Сейчас я получил предложение, о котором можно мечтать: попасть за стол местных и залетных божков! Со дна – на самый Олимп! Пусть и в республиканских масштабах, но все равно Олимп. Как хорошо, что Мыкола произнес это слово: «школа»!
– Давай так, – говорю я, подливая Мыколе водки, – завтра в одиннадцать вечера я дам ответ.
– Хорошо. Только имей в виду – никаких пиндюрок![50] Это должны быть порядочные шлюхи, опрятные и чистые.
– Сколько будет клиентов?
– Около десятка. Это будет специальная клиентура. Всем нужно по девке.
– Ого!
– Такой нюанс.
– Что же это за совещание?
Мыкола понизил голос и прохрустел кислым огурцом:
– Областная отчетно-выборная партийная конференция. Заместитель Щербицкого прибудет.
Я чуть не захлебнулся вином. Нет, за таким столом мне еще сидеть не доводилось. Эх, и погулять можно, и насмотреться чудес! А тут еще и заплатят… Ага, кстати – сколько?
– И сколько мы получим за это удовольствие?
– Получишь на лапу три тысячи. Пятьсот мне. А остаток дели, как сам знаешь. Думаю, если дашь им по стольнику, то не обидишь.
Мы попрощались, и я помчался домой, перекатывая в уме предложение Мыколы.
Школа любви пани Алины
Отыскал я пани Алину – проще не бывает – по телефонному справочнику. Я так обрадовался, что позвонил не сразу, боясь, что попаду на ее однофамилицу, или узнаю еще более досадную вещь – что ее уже нет среди живых. У меня колотилось сердце, когда я набирал этот номер. В голове кружилось сразу несколько десятков фраз на все случаи жизни. И когда в трубке прозвучал хриплый женский голос, такой характерный для женщин, курящих сигареты, я уже был уверен на все сто, что попал все-таки на нее.
– Пани Алина?
– Слушаю.
– Не могли бы мы с вами встретиться? Я собираю материал о довоенном Львове.
На минуту в трубке повисла тишина, потом послышался какой-то шепот, что-то скрипнуло.
– А кто вам меня порекомендовал?
Ее голос слегка отдавал металлом.
– Я по чистой случайности нашел в архиве ваше дело… И подумал… а что, если вы остались во Львове?
– Кто-то же все-таки должен был остаться, разве нет? – тут она рассмеялась и лед растаял. – Как вас зовут и сколько вам лет?
– Юрко. Двадцать четыре.
– Что я вам скажу, пан Юрко. Можете прийти ко мне, я поговорю с вами, и если вы мне понравитесь, то, может быть, я вам кое-что и расскажу. Жду вас в субботу в десять утра. Знаете Кривчицкую дорогу?
– Конечно.
– Там есть такая маленькая слепая улочка – Рутяная. А на этой улочке увидите особняк в два этажа с большим крыльцом. Перед особняком – цветник и виноградник. На калитке написано, что злая собака, но можете моего Мопся не пугаться, он не кусается, только лижется. До встречи.
Я повесил трубку и какое-то время пребывал в состоянии нервного истощения. Я не надеялся, что удастся так легко договориться. В субботу я купил на рынке красные розы, прихватил из дому бутылку «Токая» и на крыльях влетел в маленькую слепую улочку с названием Рутяная. На улочке помещалось всего восемь домов – четыре слева и четыре справа. Особняк пани Алины утопал в цвету сиреневых кустов, а дорожка к дому была вся увита виноградными лозами, с которых свисали еще зеленые гроздья. На калитке красовалась табличка с нарисованной оскаленной собачьей пастью. Но когда я вошел во двор, навстречу мне выбежал кудлатый пудель с розовым бантом на шее и приветливо завилял хвостиком.