– Как ты сюда попала? – наконец выдавил из себя я.
– А ты? – ответила она, смеясь.
– Я должен следить за ними. Чтобы все было в порядке.
– А-а… А я просто гуляю. Смотрю – дверь, вот и вошла.
– И много вас тут таких гуляющих?
– Я одна. Все остальные во дворе.
– Сюда нельзя посторонним. Идем.
Я вывел ее в холл, подвел к глобусу и предложил выпить.
– А там есть кампари? – поинтересовалась она.
– Возможно, и нет.
Но там было и кампари. Я наполнил ее бокал, а себе налил токая, мы сели в кресла за густейшим вазоном так, чтобы нас не было видно.
– Жаль, что я не прихватил какой-нибудь сумки, – вздохнул я. – Можно было бы одну-две бутылочки спионерить.
– Зато я прихватила, – сказала она таким тоном, будто занималась этим невинным делом всю сознательную жизнь. – Ты сейчас подумаешь: вот какая она запасливая, она, наверное, уже руку набила. Правда?
– Я сразу догадался, что ты у нас с опытом.
– А сюда без опыта не попадают. Как вот только ты умудрился, не знаю.
– А почему ты думаешь, что у меня нет опыта?
– Потому что я тебя знаю. Ты же бывал у пани Алины раньше. Забыл, как меня раздевал?
Я немедленно вспыхнул румянцем, узнав ту самую блонд-особу. С виду ей было лет двадцать, не больше. Лицо чистое и невинное. Ничего не выдавало ее профессии.
– Ну что ж, тогда выпьем за встречу… Из твоих подруг меня больше никто не знает?
– Нет. Можешь не волноваться. Так какая бутылка тебя интересует?
– Свистнешь для меня?
– Почему сразу свистнешь? Мне подарят. Еще и не одну.
– Тогда чинзано и шерри.
– Будет сделано, мой повелитель! – прощебетала она, сложив ладони на груди, как в индийском фильме. – Кстати, меня зовут Дзвинка. Как зовут тебя, я знаю. Даже читала твою поэму, которую ты подарил пани Алине… Сейчас-сейчас, как там… Э-э… «Вічне мигтіння світів попри тебе і намагання пізнати свій… Довкола кружляють дикі вертепи гермафродитів, сексотів, повій…»[59]
– Я тронут до слез, что моя поэма входит в вашу учебную программу.
– М-м… Нет, это скорее внеклассное чтение. Я много читаю, если хочешь знать.
– Может, ты еще и студентка?
– Представь себе. Окончила третий курс медицинского университета.
– Неплохо. Пани Алина устроила?
– Да уж не родители. Они у меня скромные учителя. Но деньги я заплатила свои.
– Сколько?
– Тебя и это интересует?
– Просто я подумал, что ты могла расплатиться и натурой.
– С ума сошел! Мединститут – это рассадник сплетен. Лучше заплатить законные пять тысяч и успокоиться.
– А что родители? Догадываются, чем ты занимаешься?
– Умгу… Но я с ними не живу. Достали. Думают, что я уже скатилась в самую пропасть.
– А ты еще не скатилась?
– Что-о? И это ты мне говоришь? Он, видите ли, изучает жизнь! А может, и я изучаю жизнь? Не подумал? Может, у меня тоже талант?
– Неужели литературный?
– Чтоб ты знал! Я стихи пишу!
– Ого! Проститутка-поэтесса – это уже что-то новенькое… Хотя поэт-сутенер тоже не хрен собачий.
– Яке їхало, таке здибало[60], – рассмеялась Дзвинка.
– Но у меня все-таки опыт мизерный. Скажем, я на таком мероприятии впервые. А ты?
– Я не впервые. Но здесь еще не была, и никогда меня не везли в такой секретности, словно атомную бомбу… Наверное, придется развлекать каких-то старых пеньков. Не в курсе, кого именно?
– Партийных боссов. Несколько клиентов будет из Киева, один даже заместитель самого Щербицкого.
– Ого-го! Ну, уж так высоко я не взлетала. Хочу заместителя Щербицкого!
– Почему именно его? Разве тебе не все равно, с кем?
– Конечно, мне не все равно, кого оставлять в дураках.
– Оставлять в дураках? В смысле?
– Неужели ты думаешь, что я лягу спать со старым хрычом?
– А куда ты денешься? Мероприятие оплачено.
– Сразу видно, что ты зеленый… Если хочешь знать, то я за всю жизнь спала с пятью мужчинами. И только потому, что они мне нравились. Все они были молодыми парнями.
– Свисти своему будущему мужу, а не мне. Хотя, я думаю, ты этого делать не станешь, а просто воспользуешься традиционным рецептом пани Алины и отдашься на свадебном ложе с громким плачем и морем крови: «Ах, как мне было больно! Никогда не думала, что это такие эмоции!»
– Прекрати кривляться! Вполне возможно, что именно так все и случится. Но школа пани Алины потому и в почете, что, находясь здесь, девушка не изнашивается и не превращается в развалину. Я, скажем, с дедушками не сплю принципиально. Не сплю также с теми, кто мне не нравится.
59
«Вечные мерцания миров кроме тебя и попытки узнать свой… Вокруг кружатся дикие вертепы гермафродитов, сексотов, проституток…»