После того как Мариана закончила университет, они с Клариссой поддерживали связь и время от времени посылали друг другу письма и открытки. А в один прекрасный день Мариане неожиданно пришло сообщение по электронной почте: Кларисса объявляла, что, вопреки всему, решила освоить интернет. Когда умер Себастьян, она написала Мариане такое душевное, трогательное послание, что та сохранила его и регулярно перечитывала.
— Я слышала, у Тары вел занятия профессор Фоска?
Кларисса кивнула.
— Так и есть. Бедная девочка… насколько мне известно, профессора Фоску очень беспокоила ее успеваемость.
— Правда?
— Да, он рассказывал, что Тара еле-еле справляется с программой. Она была довольно непутевой… — Кларисса сокрушенно вздохнула и покачала головой. — Ужасные дела творятся. Просто ужасные.
— И не говорите.
Мариана отпила чай, наблюдая, как старушка набивает табаком красивую трубку из темного вишневого дерева. К курению ее пристрастил муж, ныне покойный. Ее комнаты всегда наполнял пряный, резкий запах табака, за годы впитавшийся в стены, в книги и в саму Клариссу. Иногда он становился невыносимым, и многие студенты просили ее не курить на занятиях. В конце концов Кларисса уступила, подчинившись новым санитарным нормам и правилам безопасности.
Но Мариана ничуть не возражала против привычки Клариссы. Наоборот, оказавшись в знакомой обстановке, она поняла, что очень скучала по клубам ароматного дыма. Они ассоциировались у нее с мудростью, учением и добротой, и если в Лондоне кто-то рядом закуривал трубку, на Мариану это всегда действовало успокаивающе.
Кларисса поднесла к трубке зажигалку. Затянувшись, выдохнула, и ее тут же окутало темное облако.
— Это все сложно осмыслить. Честно говоря, я в растерянности, — призналась она. — Невольно задумаешься, как спокойно и безмятежно тянется наша жизнь здесь, вдали от остального мира, и как охотно мы закрываем глаза на происходящие в нем кошмары…
В глубине души Мариана с ней согласилась. По книгам нельзя подготовиться к жизненным ударам.
— Такая чудовищная жестокость ужасает. Уму непостижимо, что кто-то оказался на это способен. — Кларисса, по своему обыкновению, размашисто жестикулировала трубкой. Тлеющий пепел осыпался на коврик, прожигая в нем темные дыры. — Знаешь, у древних греков существовало специальное название для такого сильного гнева.
— Правда? — заинтересовалась Мариана.
— «Менис». В английском языке нет точного эквивалента этого слова. Помнишь, как начинается «Иллиада» Гомера? «µῆνιν ἄειδε θεὰ Πηληϊάδεω Ἀχιλῆος», то есть «пой, богиня, про «менис» Ахиллеса»[4].
— Вот как? И что же значит «менис»?
Кларисса на секунду задумалась.
— Это значит «неконтролируемый гнев», «пугающий гнев». Думаю, самый близкий перевод будет «осатанение».
— Да, пожалуй, этот человек и впрямь осатанел.
Кларисса положила трубку в маленькую серебряную пепельницу и улыбнулась Мариане.
— Хорошо, что ты приехала, дорогая. Твоя помощь придется очень кстати.
— Я здесь только из-за племянницы, завтра уезжаю.
— Уже? — огорчилась Кларисса.
— Ну, у меня дела в Лондоне. Пациенты ждут.
— Разумеется. И все же… — Кларисса пожала плечами. — Может, задержишься на пару дней? Ради студентов колледжа?
— Сомневаюсь, что хоть как-то смогу помочь. Я психотерапевт, а не частный детектив…
— Я в курсе. Ты занимаешься групповой психотерапией. А ведь в этой трагедии замешана как раз группа людей.
— Да, но…
— Ты тоже училась в колледже Святого Христофора. Знание сложившихся университетских устоев позволит тебе глубже вникнуть в ситуацию. Полицейские же, как бы ответственно ни относились к делу, такими сведениями не обладают.
Мариана раздраженно покачала головой. Зачем Кларисса ставит ее в неловкое положение?
— Я не криминолог. У меня другая специализация.
Пожилая преподавательница расстроилась, но не стала наседать. Взглянув на Мариану, она уже мягче произнесла:
— Извини, милая. Я ведь даже не спросила, каково это.
— Что — это?
— Находиться здесь. Без Себастьяна.
Впервые за весь вечер Кларисса заговорила на такую тему. Мариана, захваченная врасплох, смутилась и не нашлась с ответом.
— Наверное, это… странно? — подсказала Кларисса.
Мариана кивнула.
— «Странно» — подходящая формулировка.
— Я тоже чувствовала себя странно, когда Тимми умер. Он всегда был со мной — и вдруг его не стало. А я не могла отделаться от ощущения, что он вот-вот выскочит из-за колонны, чтобы удивить меня… И до сих пор не могу.