– А у нас?
– Три или четыре знаменитости. Недавно расследовалось дело «Карточного маньяка»: шесть жертв за пятьдесят три дня, огнестрел. Убийца пожилых женщин, совершивший шестнадцать преступлений. Выбирая жертвы среди престарелых женщин, он подвергал их сексуальному насилию и душил. Садист, некрофил, страдал тяжелым невротическим изменением личности, но умственно полноценный. – Себаштиану умолк, вспоминая. – «Арропьеро», Мануэль Дельгадо Вильегас,[45] самый кровавый из серийных маньяков в Испании. Совершил сорок восемь убийств в семидесятых годах, но осужден только по двадцати двум эпизодам. Он многократно насиловал мертвое тело одной из жертв, пока труп не обнаружила полиция. «Нищий убийца», – продолжал он, сосредоточившись, – признался в совершении четырнадцати преступлений: проламывал камнем череп жертвам, затем обезглавливал их или вырывал сердце. Токсикоман, алкоголик, психопат, бисексуал, некрофил и каннибал.
– Не перестаю удивляться, на что способно человеческое существо, – сказала Беатрис.
– Послушай, Беа, – вмешался Морантес, – хочешь что-нибудь? Может, выпьешь?
– Если у тебя остался пачаран,[46] я бы выпила рюмку. Нальешь?
– Разумеется. Разве только в Судный день я не налью гостю в своем доме из-за паршивой царапины.
Беатрис сбросила туфли и забралась с ногами на диван. Волосы упали на лоб, закрыв один глаз. Она отбросила их назад плавным движением, открывая взорам длинную шею. Жемчужина подпрыгнула в вырезе рубашки, и у Себаштиану замерло сердце.
– Я предпочитаю виски со льдом, – сказал Португалец.
Морантес открыл дверцы буфета и начал разливать по бокалам напитки.
– Значит, наш мальчик – обыкновенный парень, а не выродок с рогами, – резюмировал он.
– Да. По статистике большинство серийников – это белые мужчины активного возраста – от двадцати семи до тридцати, принадлежащие к среднему классу. Наш мальчик, как ты его называешь, без сомнений, внешне выглядит совершенно обычным и даже симпатичным.
– А его социальное поведение? – спросила Беатрис.
– Выглядит абсолютно нормальным. У большинства организованных серийников нет серьезных психических заболеваний. За плечами у них несчастное детство, но они вменяемы. Я хочу, чтобы в этом вопросе неясностей не было. Обычно они очень изобретательные и смышленые ребята, – повторил он.
– И все-таки меня не оставляет мысль, что у него напрочь снесло крышу, – сказала Беатрис.
– И все-таки эту мысль надо гнать прочь, если мы хотим поймать его. – Себаштиану спохватился, что самовольно уже включил себя в состав оперативной группы. Но решил не заострять на этом внимание и продолжил: – Учитывая, что, с одной стороны, их поведение обусловлено не умственным расстройством или классическими мотивами, например, экономическими, а с другой, речь все-таки идет о компенсации в процессе убийства, серийники…
– Компенсация? – перебила Беатрис.
– Психологическая компенсация, а вовсе не материальное вознаграждение. Я хочу сказать, что с учетом мотива мы делим их на четыре основные группы. Во-первых, визионеры. Они страдают клиническим бредом и галлюцинациями и убивают, подчиняясь приказу голосов, которые слышат. Во-вторых, миссионеры, которые считают своим святым долгом освободить общество от скверны, распространяя это понятие на какую-либо социальную или этническую общность. Ко второму типу относятся, например, индивидуумы, ненавидящие проституток, как наш Джек. – Себаштиану загнул третий палец. – Гедонисты, или сластолюбцы, жаждущие острых ощущений; они испытывают наслаждение в момент акта убийства, пьянея от адреналина. Эти, в свою очередь, подразделяются на две категории: черные вдовы, убивающие ради материальных благ, и в этом пункте я слегка противоречу тому, что говорил ранее… Я имею в виду не тех, кто убивает из-за денег, когда мотивом являются деньги как таковые, а тех, кто убивает из любви к искусству и подкрепляет свой успех материальном призом.
Он замолчал на мгновение.
– Да-да, я поняла, – закивала Беатрис.
– Девочка у нас, конечно, кривляка, но не дурочка, – сказал Морантес и подмигнул.
– Нет, конечно, – чересчур поспешно сказал Себаштиану. – Так, продолжим. – Он запнулся. – Я не помню, на чем остановился.
– На первой категории из третьей группы. Не надо подробно расписывать подгруппы, а то я запутаюсь, – предупредила Беатрис.
45
Отец Вильегаса продавал домашние сладости, приготовленные с инжирным сиропом, – arrope; отсюда прозвище убийцы – Arropiero.