Временами у него мелькал соблазн малеха над ней приколоться: высвободить рывком руку, отскочить и спрятаться за одной из этих машинных глыбин. А оттуда понаблюдать и похихикать, как она бродит и сослепу шарахается обо всякие железяки.
А что, было бы уморительно, даже при эдаких обстоятельствах. Думая об этом, он невзначай хохотнул.
– Ты чего, Ди?
– Да так.
– Нет, ты сейчас смеялся.
– Просто подумалось кое-что.
– Да? Ладно, можешь не рассказывать.
В ее голосе чувствовалась обида, и теперь вдруг задумка смешной уже не казалась.
На конце склада их ждала большая двустворчатая дверь.
Толкая створку, Дональдсон включил свой лягушачий фонарик, тусклый лучик которого метнулся через лестничный пролет на ступени, уходящие куда-то вниз, в угольно-черную темень.
– Прижмись-ка лучше ко мне, – попросил Дональдсон.
Люси обхватила его за пояс.
Почему-то сейчас это ощущение было лучше, чем норко.
Джек
Одна нога из-под меня выскользнула, и я по крутому цементному укосу неудержимо поехала вниз, в леденящую воду, где по колено ушла в вязкую грязь.
Ахнув от холода и внезапности, я начала спешно выбираться наверх, инстинктивно стремясь в темноте выбраться на сухое место. Но бетон был скользким, а уцепиться ни за что не удавалось.
Так и барахталась впустую, по икры в воде, от которой исходил стоялый гнилостный запах болотного газа. Вонь органического разложения и человеческих нечистот как будто состязались, кто из них сильней. Я поперхнулась, сглатывая рвотный позыв.
Или я уже теряла рассудок, или же за последний пяток минут в воздухе произошло какое-то изменение: где-то там на расстоянии, не определимом из-за полного отсутствия ориентиров, подрагивал неяркий, призрачный свет.
После небольшого колебания я тронулась в его сторону, бредя через стылую смрадную воду, которая уже доходила до пояса. Каждый шаг из-за чавкающей внизу грязи давался с немалым трудом.
Плескотня от моих движений под невидимыми сводами отдавалась пустым и гулким эхом. Мне показалось, что где-то во мраке, вдали от света, приглушенно раздаются человеческие стоны.
При всей своей вони, вода успокаивала боль от волдыря на моей правой руке, поэтому при ходьбе я держала эту ладонь опущенной книзу. Постепенно уровень воды шел на убыль – вначале ниже бедер, затем до колен, и вот я уже влезала на еще один бетонный скос ногами, испачканными грязью, а может, и кое-чем похуже.
В кольцо на стене здесь был вставлен факел, в трепетном свете которого я прочла надпись на очередной медной табличке:
КРУГ 5: ГНЕВ
– Кто здесь? – послышался с непонятного расстояния оклик.
Голос был напряженный и явно в страдании.
Вместо ответа я вынула из кольца факел и вместе с ним побрела обратно в это болото, пока стылая вода не дошла до пояса.
В свете факела поверхность воды отливала маслянистой чернотой, как нефть.
– Кто здесь? – снова позвал голос.
– Меня зовут Джек, – откликнулась я. – Я иду к тебе на помощь.
За очажком факельного огня по-прежнему не было видно ни зги, так что я в своем направлении ориентировалась на звук.
Примерно через шесть метров, подрагивая, как в ознобе, свет факела высветил среди воды небольшой островок. Я остановилась и вгляделась. Общей площадью он был не больше пятнадцати метров и состоял из бетонных блоков, выступающих из воды буквально на ладонь.
На нем без движения, крест-накрест лежали двое.
– Эй, – осторожно позвала я. – Вы меня слышите?
– Они мертвые, – послышался голос из темноты.
– Ты уверен?
– Да.
– А от чего?
– Он заставил их биться.
В свете факела влажно блеснула сталь клинка, все еще зажатого в руке одного из мертвецов.
Я поднесла огонь ближе, и он изменчивым светом осветил их лица.
Молодые. А руки в татуировках уличных банд.
Оба в ошейниках, посредством которых Лютер несомненно этих парней друг на друга натравливал.
Я пошла вперед, и примерно через минуту в отсветах факела впереди начали угадываться цепи, а затем человек, распятый ими на бетонной стене.
– Я тебя вижу! – воскликнула я. – Почти уже добралась.
От усилий продираться по грязи ноги сводило судорогой, но я упорно шла, одолевая этот последний десяток метров, после чего выбралась по откосу на сухое место.