– Кстати, я Джек Дэниэлс, – вслед за строптивым вздохом представилась я. – Спасибо, что за мной присматриваете.
– Да нет проблем, – пожал плечами коп. – Я Ричи. Если что надо, дайте знать.
Я потерла глаза, все еще встряхиваясь от былого ужаса.
Что-то мне не лежалось.
Хотелось быть с друзьями.
Я присела, оглаживая на себе больничный халат. Возле стула стояли бумажные шлепанцы. Я медленно вдела в них ступни. В голове все еще плыло от сонного дурмана (видно, на дозу не поскупились).
После того, что произошло, без спецвеществ и вправду не обойтись.
– Не знаю, зачем вы встали, лейтенант. Лежали бы.
– Я уже и не лейтенант, и вообще не коп. Друзей хотелось бы повидать. Далеко они?
– Да нет, в двух дверях отсюда. Давайте покажу.
Он провел меня по яркому, стерильно чистому коридору.
Я шаркала следом, чувствуя себя шаром, из которого выкачали воздух. Ричи завел разговор с копом, дежурившим у двери, а я в это время заглянула в палату.
Кровати Гарри и Херба, по роковому недогляду, оказались рядом друг с другом. Но невероятно: эти двое сейчас не грызли друг другу глотки, а, наоборот, улыбались и вели какой-то задушевный разговор.
– Привет, ребята.
Я вошла и поочередно их обняла.
– Эй, Джеки, – с ходу атаковал меня Макглэйд, – Херб-то, оказывается, не знал, что у меня на «Ригли-филд»[65] есть места в клубной ложе. На той неделе мы идем на игру.
– Кто идет-то? – не поняла я.
– Мы с Хербом.
Я уставилась на Херба во все глаза:
– Ты с Гарри идешь на бейсбол? Или у меня что-то со слухом?
– Ну а как. Мы с ним вынесли за скобки наши различия, и оказалось, что у нас полно общего. Мы оба любим бейсбол. И хот-доги. И Нила Даймонда. И домашнее пиво. Гарри вообще отличный парень.
Я тайком глянула на хербовскую карту пациента, что на спинке кровати, – не стряслось ли у него чего с головой.
– Да мы б и тебя пригласили, – успокоил меня Гарри, – но извини, у нас мальчишник. Первым делом друзья, а телки уж потом. Верно, босс?
– А то.
На моих изумленных глазах они чокнулись кулачками.
– Давай «бу-бум»! – предложил Гарри.
«Бу-бум!» – возгласили они, снова чокаясь и изображая взрыв.
У меня, можно сказать, глаза лезли на лоб, но прерывать этот аттракцион неслыханной любви я не решилась.
– А Фин где?
– В интенсивке, – ответил Херб. – Его оперировали дольше, чем нас.
– Мне наложили пятнадцать швов, – с гордой улыбкой сообщил Макглэйд, – Хербу тридцать. По пяти, босс! Держи!
Теперь они чокнулись ладошками.
Затем опять повтор с «бу-бумом».
Мне подумалось: уж лучше б они друг друга не переваривали. А впрочем, на позитиве лучше.
– Он в порядке? – спросила я.
Херб кивнул.
– Да. Почку ему спасли. Шесть часов под ножом, но чувствует себя прекрасно.
– Парень двужильный, – подтвердил Макглэйд. – К тому же у него все равно запаска есть. Это ж надо быть таким генетическим чудовищем, уродиться с двумя почками. Фин мужик! За него, чтоб их всех разорвало!
Они снова чокнулись кулачками.
– Давай «бу-бум»!
Бу-бум.
Надо было им сказать, что такие излияния чувств уместны наедине, но они, собственно, и были здесь вдвоем.
– Пойду проверю, как он там, – сказала я, оставляя их наедине с их мужеской любовью.
Эскорт из копов препроводил меня к палате интенсивной терапии; чтобы туда попасть, пришлось подняться в лифте на седьмой этаж. Там на дверях тоже стоял охранник; пришлось соврать, что я Фину жена.
Фин спал – серовато-бледный, с трубкой в носу. Когда я поцеловала его в лоб, ресницы у него дрогнули, и он приоткрыл глаза.
– Это ты, – шепнул он.
– Привет. Как себя чувствуешь?
– Отходняк. А так нормально. Они нашли?..
Я покачала головой, чувствуя, как по щеке у меня сбегает слеза.
– Ни Лютера, ни нашу дочку.
Я чуть наклонилась, взяла его руку, сжала ее.
Он слабо сжал мою.
– Как там Гарри с Хербом? – спросил он.
– У них совет да любовь. Скоро будут свидания друг другу назначать.
– А ты-то как, Джек?
Из боязни невзначай разрыдаться я сжала губы.
– Тот человек, которого Лютер держал на цепи. Может, он что-то знает.
Я кивнула, тыльной стороной ладони смахивая слезу.
– Что, пойти проявить себя? – спросила я.
– В этом тебе нет равных.
Я снова поцеловала Фина, на этот раз в щеку. И потащилась разговаривать с Эндрю З. Томасом.
Люси
Ранее
Хромая на обе ноги, она вошла в вестибюль «Скорой помощи», мгновенно приковав к себе взгляды. И были веские причины.