Глаза женщины сузились:
– Боюсь, не получится.
Женщина начала прикрывать дверь, но остановилась. Ее взгляд упал на бугор моего пуза, а затем она посмотрела мне в глаза.
– А знаете что? – смягчилась она. – Заходите, найду для вас минутку.
Она открыла дверь, и в переднюю комнату таунхауса хлынул унылый свет сероватого дня. В комнате сизоватыми слоями стелился сигаретный дым, словно туман над гладью озера. В дальнем углу квохтал старый ламповый телик – сериал, где в больничной палате голосили друг на друга персонажи, дискутируя, отключать ли кого-то от искусственного дыхания. При росте метр пятьдесят с небольшим Вайолет весила изрядно больше центнера. Одежду ей составлял блеклый мешковатый халат, а по дому она передвигалась с не меньшим трудом, чем я.
– Неужто это она? – углом рта спросил меня Маклэйд. – Или зверь, что ее проглотил?
– Макглэйд, будь учтив.
Полутемная гостиная была тесной и сумрачной. Помимо мерцания телевизора здесь был всего один источник света – хилая желтоватая лампа на мраморной столешнице возле дивана. В пепельнице тлела сигарета, пуская в полумрак ниточку синеватого дыма.
Среди вездесущей табачной вони, и давней, и свежей, угадывался еще один нехороший запах – гнили. То ли испорченные овощи, то ли мясо или же то и другое.
Когда глаза привыкли к скудному освещению, на стенах я разглядела коллаж с фотопортретами хорошенького малыша. На многих из снимков сияла радостной, блаженной улыбкой роскошная молодая блондинка с этим самым ребеночком на руках. Волосы у Вайолет были все еще блондинистыми, но она уже не походила на женщину с тех фотографий. Может, ей даже мучительно на них смотреть.
Вайолет, осторожно пятясь, погрузила седалище между двух подушек дивана (я явственно слышала, как заскрипел его каркас).
– Садитесь, – хозяйски указала она на кожаный диванчик для двоих. Со своего дивана она подняла пульт и пригасила звук сериала. Пол под ногами был замусорен пакетами из-под чипсов, разнообразной пивной закуси, а еще таким количеством пробок и бутылок из-под «Сэм Адамс Черри Уит»[22], что сама собой закрадывалась мысль: не совладелица ли она пивоварен «Адамс».
У меня под кедами что-то хрустнуло – оказалось, мышиный помет.
– Какое у вас уютное гнездышко, мисс Кинг, – неуклюже сделал комплимент Макглэйд.
– Чего вы, собственно, хотите?
Голой рукой я случайно задела подлокотник дивана и кожей ощутила липковатый осадок дыма; впечатление такое, будто поры у меня зашкворчали, впитывая никотиновую отраву.
Я изобразила на лице приветливую улыбку.
– Вы, кажется, в свое время служили в полиции Северной Каролины?
– Детективом по убийствам. Но это было давно.
– Вы уволились по какой-то конкретной причине? – полюбопытствовала я.
– Я на инвалидности.
– Что-нибудь связанное с весом? – брякнул дурень Макглэйд.
Вайолет презрительно на него покосилась.
– Производственная травма. Ранение на работе.
На столешнице среди мусора лежал брелок с ключами от «Тойоты».
– Наверное, сложновато жить на одно пособие по инвалидности, – предположила я. – Хотя у вас, разумеется, щедрые дополнительные поступления.
Я умолкла в расчете, что она сама выложит о себе какие-нибудь подробности. Но Вайолет тоже молчала.
– Откуда вы знаете об Эндрю Томасе? – поинтересовалась я.
– Особой тайны в этом нет. Восемь лет назад я участвовала в расследовании.
– Где он значился подозреваемым?
– Верно.
– И это расследование завело вас на острова Северной Каролины? – спросила я, припоминая ту страницу в Википедии.
– Да.
– И чем то следствие закончилось?
Вайолет протяжно вздохнула.
– Об этом многое написано – в частности, про то, что случилось на острове Окракок. Вы наверняка сможете отыскать и книги, и сайты, которые ответят на все ваши вопросы.
– Обо мне, знаете, тоже изрядно написано, – улыбнулась я. – Но не всегда исчерпывающе. И не всегда правдиво.
– Сама я на эту тему больше не общаюсь.
– Вы как-то поддерживаете с Эндрю связь?
– Я его уже давно не видела.
На стене я заметила фотографию.
Крякнув, я грузно поднялась и обогнула диван; Вайолет смотрела на меня с плохо скрываемым подозрением.
Я потянулась и сняла со стены фотографию. Какое-то время я рассматривала ее, а затем показала Вайолет.
– Когда это было снято? – спросила я.
С фотографии улыбалась не в пример более молодая, стройная и счастливая Вайолет, рука об руку с Эндрю Томасом. Вдали за ними виднелась заснеженная горная цепь. То, что это Вайолет, было заметно только по зелени ее глаз. В остальном женщина на фотографии и та, что сидела здесь на диване, не имели меж собой ничего общего.