{16.8.10} ‘Сам же Бугисклав, <получив>b эти доказательства честности и постоянства Канута, до конца своей жизни помнил об оказанной ему милости и сохранял в своём сердце нерушимую верность данам’. ‘И вот, когда смертельный недуг уже уложил сильно ослабевшего Бугисклава в постель’46, ‘он призвал к себе своих друзей и заставил их поклясться, что после его смерти они отведут его жену и детей к королю и попросят его разделить Склавию между его осиротевшими отпрысками, и при этом, какое бы решение не принял Канут, они должны будут отнестись к нему так же бережно, как если бы это было завещано им самим Бугисклавом’. Многочисленные примеры благородства данов, которым он лично был свидетелем, не давали ему повода хоть сколько-нибудь сомневаться в их честности. Кроме того, этот почтенный муж хорошо знал, какую пользу принесло ругиянам то, что они всё это время нерушимо хранили свою дружбу с данами!
До этого места [довел повествование] красноречивейший муж Саксон Грамматик, Сьяландец. Всё это с большой тщательностью аккуратно отпечатал в знаменитой Парижской Академии Йодок Бадиус Асцензий.
Мартовские идыc328. 1514 год по римскому исчислению.(л.198об.)||
ПРИЛОЖЕНИЯ
Комментарии к книгам XI–XVI
1 Те замечания, которыми Саксон предваряет свой рассказ о Свене Эстридсене, — что якобы этот король не пользовался расположением своих подданных и об угнетавшей его былой вражде с данами, — едва ли имеют под собой какие-либо исторические основания. Можно предположить, что Саксон делает это лишь для того, чтобы объяснить причины многочисленных поражений Свена от Харальда Сурового. При этом важно отметить, что во всех исландских сагах Свен представлен королём горячо любимым своими подданными. — Мл.
2 О том, что даны оказывали предпочтение Магнусу перед Свеном и что день победы Магнуса в битве (канун праздника св. Лаврентия) долгое время пользовался у них большим почётом, рассказывается также и у Вильгельма Мальмсберийского (III, 259).
3 Ср. у Адама Бременского (IV, 3): «Архиепископ же [Адальберт из числа] своих клириков поставил… в Зеландию — Вильгельма».
4 Ср. у Адама Бременского (IV, 8): «Сразу двумя церквами управляли зеландский епископ Гербранд и его преемник Авоко. Недавно, после смерти Авоко, король Свен разделил область Сконе на два епископства, первое из них [то есть Лундское] пожаловав Генриху, а второе [Дальбийское] — Эгино».
5 Ср. у Адама Бременского (IV, 8): «Генрих был прежде епископом Оркад. Говорят, что в Англии он был сакелларием короля Кнута, а перевезя богатства последнего в Данию, проводил там жизнь в роскоши. О Генрихе также рассказывают, что он, имея пагубную привычку пьянствовать, однажды упился до смерти».
6 Ср. у Адама Бременского (IV, 9): «Вскоре после смерти Генриха Эгино получил в управление оба сконских епископства — в Лунде и в Дальби. Свой престол он поставил в Лунде, а в Дальби велел быть приорству живущих по уставу братьев».
7 Ср. у Адама Бременского (III, 12): «Некто Харальд, брат короля-мученика Олафа, ещё при жизни брата покинул родину и ушёл изгнанником в Константинополь. Поступив на службу к императору, он участвовал во многих битвах с сарацинами — на море и со скифами — на суше, прославившись храбростью и приобретя огромное богатство». — Подробнее о подвигах Харальда во время его нахождения в Византии рассказывается в сагах: Сага о Харальде Суровом, 2-15; Saga Sigurdar Jórsalafara, 47.
8 О драконе, который должен был убить Харальда, упоминается также в «Гнилой коже» и в «Книге с Плоского острова», однако о нём нет ни слова в Круге Земном (Сага о Харальде Суровом, 13–15). Иначе у Снорри Стурлусона описываются и причины конфликта Харальда с греками: «Харальд отказался тогда от службы греческому конунгу. Но когда конунгова жена Зоэ проведала об этом, она разгневалась и обвинила Харальда в том, что он присвоил имущество греческого конунга, которое захватил во время военных походов, когда Харальд был предводителем войска» (Сага о Харальде Суровом, 13). Ещё один вариант этой истории приводится у Вильгельма Мальмсберийского (III, 260), согласно которому Харальд в юности, находясь на службе византийского императора, обесчестил одну знатную женщину, за что по приказанию императора был брошен на съедение льву, однако смог голыми руками задушить этого зверя.