Духовная преемственность получила, согласно Видукинду, и государственное подтверждение, что сформулировано устами короля Восточно-Франкской державы — Конрада, который отправил посла к саксонскому герцогу Генриху и при этом сказал:
«Чувствую я, брат [мой], что не смогу влачить эту жизнь дольше, так повелевает бог, который распоряжается всем, так велит тяжелый недуг. Поэтому подумай о себе, и, что прежде всего касается тебя, позаботься о всем королевстве франков, и будь внимателен к моему, твоего брата, совету. Брат [мой], мы располагаем войском, которое всегда можно собрать и которым [лишь] следует руководить, в нашем распоряжении города и оружие с королевскими инсигниями, мы имеем все, что требует королевское достоинство, все, кроме счастья, добрых [нравов]. Счастье, брат [мой], с сопутствующими ему благороднейшими нравами перешло к Генриху, высшее благо государства находится [теперь] у саксов. Так возьми же эти инсигнии, святое копье, золотые запястья, меч древних королей и корону, ступай к Генриху и заключи с ним мир с тем, чтобы всегда иметь его в качестве союзника. Что пользы будет от того, если народ франков вместе с тобой падет в борьбе с ним? Ведь [все равно] он будет королем и повелителем [императором] многих народов»[285].
Право саксов на политическую гегемонию оправдывается, как видим, опять франкской традицией, держава Генриха I рассматривается как франкская держава, а саксы с франками составляют единый христианский народ. Составной частью державы Генриха I и его преемников Видукинд считает, помимо саксов, и другие восточнофранкские народы — баварцев, швабов и лотарингов. Это явно следует из описания политики Генриха I и Оттона I но отношению к Лотарингии, Швабии, Баварии[286].
Новая держава, гегемоном которой призвано стать Саксонское герцогство, являясь преемником франкской державы, имеет, согласно Видукинду, и большие отличия и особые задачи. Аналогия с франкской традицией нужна хронисту для того, чтобы аргументировать законность королевской власти в руках саксонских герцогов, развить положение о божественном происхождении этой власти, выдвинуть тезис о независимости новой державы по отношению к папству и Риму и сформулировать, наконец, далеко идущую программу господства Саксонской династии в Европе, причем основу этого господства искать в восточной экспансии, в захвате и порабощении славянских народов и их земель. Рассмотрим рассуждения Видукинда в этом плане.
Когда Видукинд говорит о единстве саксов с франками, он имеет в виду не этническое их единство, а единство веры — исповедование христианства: они составляют «как бы один народ по христианской вере»[287]. Значение христианской веры и бога, дающего благословение королевской власти, — важнейшая часть мировоззрения хрониста. Именно в немецком короле и императоре, по его убеждению, находят олицетворение деяния всех христиан, расположенных вокруг[288]. Говоря, что король датчан ввел в своей стране христианство, автор, обращаясь к Матильде, подчеркивает, что это следует поставить в заслугу ее отцу, ибо благодаря его энергии церковь и его духовные стали процветать в тех областях[289]. Видукинд с удовлетворением констатирует, что при решении спорного вопроса о том, какая вера лучше (христианская или языческая), в присутствии короля и собравшихся датчан некий клирик, подвергнутый испытанию раскаленным железом, выдержал это испытание и таким образом доказал, что христианская вера достойна одобрения[290].