Итак, три дня они провели, празднуя победу, делили добычу, [взятую] у врагов, хоронили останки убитых, восхваляли до небес вождя, восклицая, что божественный дух и небесная добродетель присущи этому [вождю], который благодаря своей стойкости дал им возможность добиться такой победы. Произошло все это, как свидетельствует память предков[462], в календы октября. Эти дни заблуждения по постановлению святых мужей превращены в [дни] поста и молитв, в дни поминовения всех христиан, предшествовавших нам.
13. Закончив все эти дела, они вернулись в лагерь к Тиадорику, были им приняты, выслушали большую похвалу и получили в вечное владение эту землю[463]. Они получили также звание союзников и друзей франков и прежде всего заселили город, который оберегли от огня как собственные жилища.
А как следовали дела у королей, то я не премину сообщить, поскольку молва об этом примечательна[464]. Иринг, посланный к Тиадорику в тот же день, когда был взят город, был в следующую ночь им принят и остался в лагере. Когда стало известно, что Ирминфрид бежал, [Тиадорик] повел дело так, чтобы вернуть его хитростью и убить с помощью Иринга, [за что] он якобы одарит [последнего] богатыми дарами, почтит высокой должностью в государстве; сам Тиадорик хотел остаться как бы непричастным к убийству [Ирминфрида].
Иринг неохотно принял на себя это [поручение] и, только соблазненный ложными обещаниями, наконец, уступил, заявив, что повинуется его [Тиадорика] желанию. Ирминфрид, призванный обратно, бросился к ногам Тиадорика. Тогда Иринг, стоявший рядом с обнаженным мечом под видом королевского оруженосца, убил своего преклоненного господина. А король [Тиадорик] тотчас сказал: «Совершив такое преступление, ты стал ненавистным всем людям, [и] пусть тебе, убившему своего господина, будет открыта дорога для ухода от нас; мы не хотим разделять ни твоего позора, ни участи». «Я, — сказал Иринг, — по заслугам стал ненавистен всем людям, ибо попался на твою уловку, но, прежде чем я уйду, я искуплю свое преступление местью за моего господина». И так как он стоял с обнаженным мечом, то убил самого Тиадорика, [затем] положил тело [своего] господина на труп Тиадорика, чтобы по крайней мере хотя бы мертвым победил тот, кого победили, когда он был жив; проложив себе путь оружием, [Иринг] удалился. Следует ли всему сказанному верить, пусть решит читатель. Однако мы не можем не подивиться тому, что предание[465] [об этом] распространилось настолько, что именем Иринга, которым его называли, до сих пор именуют млечный путь на небе.
14. Итак, саксы, получив землю во владение, стали жить в величайшем мире[466], пользуясь союзом и дружбой франков[467]. Они разделили и часть земель с оказавшими им помощь друзьями и отпущенными на волю[468], остальную же часть побежденного народа заставили нести дань; поэтому вплоть до сего дня[469] народ саксов, не считая людей рабского состояния[470], делится по происхождению и праву на три вида[471]. Княжество[472] всего народа управляется также тремя князьями, которые довольствуются властью созывать войско[473] к определенному сроку, и эти народы, как нам известно, в зависимости от [своего] местоположения и названия обозначаются как восточные народы[474], ангарии[475] и вестфалы[476]. Если же возникает опасность общей войны, то, бросив жребий, избирают того, кому должны подчиняться все, чтобы не дробить руководства войной. Когда [война] проходит, каждый [народ] живет на равном [с другими] праве и по одинаковому [с другими] закону[477], довольствуясь собственной властью. О различии же законов нам в этой книге говорить не следует, так как старательное описание закона саксов[478] можно найти у многих. Швабы, живущие за р. Бадой[479], завладели областью, которую населяют, в то время, — когда саксы и лангобарды ушли, как повествует их история[480], в Италию, и поэтому они пользуются другими законами, чем саксы. Саксы, испробовав разнообразные верования франков, о чем нам нет нужды говорить, так как об этом можно найти запись в их деяниях[481], оставались вплоть до времени Карла Великого в заблуждении отцов.
15. А Карл же Великий[482], который был самым храбрым из королей[483], в оказании заботы проявлял не меньшую мудрость. И действительно, поскольку для своего времени он был мудрейшим из всех людей, то считал, что не следует удерживать в ложной вере соседний и благородный народ[484]. Всеми средствами он усиленно трудился над тем, чтобы вывести [народ] на путь истинный, и то ласковым советом, то с помощью военного похода принуждал к этому, и на 30-м году своей имперской власти — ибо из королей он был произведен в императоры[485] добился, наконец, того, к чему не переставал стремиться много времени. И, как мы видим, те, которые некогда были союзниками и друзьями франков, стали уже [их] братьями и как бы единым [с ними] народом[486] по христианской вере[487].
463
Была дарована земля в вечное владение. Дарение, по Видукинду, было одним из оснований владения землей саксами. Помимо того, хронист указывает следующие основания: завоевание
464
Отдавая должное значение «молве» («fama»), хронист, однако, относился критически к этому источнику своих сведений (в конце главы говорит, что не ручается за достоверность рассказа). Его отношение к этимологическому объяснению — осторожное.
466
Одно из мест, в котором автор формулирует свое отношение к понятию «мир» (ср.: Вв. ст., разд. «Политические взгляды Видукинда». Ср.:
467
Об отношении саксов к франкам, по Видукинду, см.: Вв. ст., разд. «Политические взгляды Видукинда».
468
Отпущенный на волю назывался в источниках того времени различными терминами (ср.:
469
Автор прибегает к личному свидетельству и считает его одним из достоверных источников повествования.
470
В подлиннике: «servilis conditio» — самая низшая стадия общественного положения. Его занимали холопы и слуги (ср.:
471
Видукинд констатирует, таким образом, три слоя в обществе: благородные, свободные, отпущенные на волю.
473
Данное место — свидетельство о праве герцога собирать войско (ополчение) (ср.:
475
В подлиннике «angarii» — буквально «сжатые» или «средние». Имеется в виду средняя Саксония.
477
Одна из формулировок понятия «мира» («мир — результат войны) (Ср.:
480
Видукинд имеет в виду лангобардского историка Павла Диакона (род. около 720 г.) и его «Историю лангобардов» (Pauli Diacuni historia...», II, 6; III, 7).
481
Об этом говорит Григорий Турский в своей «Истории франков» («Gregorii Turonensis historia...», lib. IV, cap. 14). Видукинд, видимо, не знал хорошо текста этого автора, так как перед этим при рассказе о северных швабах ссылается не на Григория Турского, а на Беду, заимствовавшего текст у Григория Турского. Последний описывает подчинение тюрингской державы иначе, чем это изложено у Видукинда. По-видимому, наш хронист почерпнул свои сведения из преданий.
482
Характерная апелляция к каролингской традиции. О ее значении см.: Вв. ст., разд. «Политические взгляды Видукинда».
484
Характерно, что Видукинд главным в отношении Карла Великого к саксам считает христианскую миссию. О факте завоевания саксов франками хронист умалчивает. Характерно, что упоминаемые народы в данном случае не названы «barbari».
485
В подлиннике: «imperator quippe ex rege creatus est». Данное место переводят по-разному, в зависимости от перевода глагольной формы «creatus est». Е. Штенгель
486
В подлиннике: «gene» — термин, служивший у Видукинда для обозначения понятия «племя», «народ» (ср.:
487
В данном месте Видукинд подчеркивает значение христианской миссии Карла Великого. Рассуждение Видукинда характерно для его политической концепции. Согласно хронисту, целью миссии Карла было не включение саксов в империю, а установление равноправия франков и саксов на основе веры. Хронист стремится утвердить идею равенства франков и саксов. Вместе с тем он не может еще полностью освободиться от представления о перевесе франков над саксами в смысле имперского народа. Поэтому у него еще встречается выражение «imperium Francorum». Несмотря на эти воспоминания, рассказ о древнем политическом равенстве саксов и франков и о их религиозном единстве дает ему основание выдвинуть положение о их полном равенстве. Это выражает уже формула «Francorum atque Saxonum»