Коннетабль наконец получил свою награду: его сын стал зятем короля. Этот брак сблизил его и с Дианой де Пуатье, всегда поддерживавшей самые теплые отношения со своей крестницей. С удовлетворением восприняла она и то, как был вознагражден маршал де Бриссак. По возвращении последнего во Францию летом 1556 года король уступил ему габель с Пьемонта, то есть 15 тысяч ливров в дополнение к и без того значительным доходам, которые приносили маршалу другие должности, составлявшие в совокупности 50 тысяч ливров.
Герцог Франсуа де Гиз и его брат кардинал Шарль, в отличие от Монморанси и Бриссака, не извлекли из недавних событий никаких преимуществ. Но их брат Клод д’Омаль, зять Дианы, получил из королевской казны крупную сумму для уплаты своего выкупа. Король назначил его и командующим кавалерией — впрочем, под общим руководством коннетабля. Второй зять Дианы, Робер де Ла Марк, вернул себе древний титул герцогов Буйонских, некогда носимый его предками.
Привязанность короля и новые изъявления его милостей помогли Диане преодолеть все опасности интриг и возвращения в фавор коннетабля. Сохраняя при дворе первую роль, она вышла из этого периода смут и потрясений, укрепив свой престиж великосветской дамы, благодаря неизменно мудрым советам участвующей как в жизни королевской семьи, так и в государственной политике королевства и распространении его могущества за пределы установленных границ.
Глава IV
БОГИНЯ В СВОИХ ДВОРЦАХ
Усердно участвуя в военных операциях, высокие сановники и самые знатные особы королевства поставили и себя, и свои богатства на службу величию короля. Благодаря этому старинного противника Франции Карла V охватило уныние. Император мало-помалу отрекался от суверенной власти в пользу своего сына Филиппа и брата Фердинанда и разделял владения между ними. Но, разумеется, испанская держава оставалась крайне опасной. Теперь ее подкрепляла и мощь Англии, поскольку Филипп Испанский женился на королеве Марии Тюдор. При новом европейском равновесии, санкционированном недавними договорами, казалось, вновь наступили времена процветания и любви. Повсюду вельможи и сановники увлеченно строили прекрасные новые дворцы в надежде, что монарх приедет туда засвидетельствовать им благодарность и расположение. Главным было добиться, чтобы замки, возводимые там и сям, чуть ли не по всему королевству, отражали великолепие того, кто когда-нибудь соблаговолит почтить их своим присутствием.
Королевской особе льстили и поклонялись, как античному божеству, а его окружение все больше походило на Олимп[435]. В хвалебных стихах поэтов и аллегориях при торжественных въездах монарха в города Генрих представал Юпитером или Гераклом, Екатерина — Юноной, сестра короля Маргарита — Палладой или Минервой. Боги так и плодились при дворе. В 1555 году Ронсар, обращаясь к королю с гимном, насчитал более сотни Марсов[436]: