На праздник Всех Святых приходился срок фермерских платежей. Так, фермер из Ла Фюи отдавал 10 ливров 15 су, из де Уд — 2 ливра 10 су, а из Ла Гёлль — 15 ливров 10 су и четырех каплунов. Приходили и те, кто возделывал виноградники: в де Уд (около 10 арпанов[450]), «Белую лозу» (два арпана), Пуарье Бодар (8 арпанов). Все они являлись арендаторами и платили соответственно 47 ливров 10 су, 8 ливров 5 су и 30 ливров 10 су, которые надлежало неукоснительно вносить в день Всех Святых. В тот же день приор Монтуссана получал от фермера из де Уд квартовый бочонок вина. Виноградари должны были обновлять посадки, ежегодно высаживая по сотне отводков на арпан. За этой работой бдительно смотрел управляющий. Следил он и за удобрением почвы (более «взрыхлением», нежели навозом).
Помимо белых вин делались клареты различных оттенков: бледно-красные, ярко-красные и темно-красные. В самой вотчине Пуатье имелся крупный господский виноградник, не сдававшийся в аренду. Для сбора винограда управляющий использовал многочисленных поденных работников, общая занятость которых составляла 168 рабочих человеко-дней. Часть вина, включая семь бочек кларета и семь — белого вина, доставлялась по Луаре в Блуа, а оттуда, уже по суше, — в Ане. Проезжая мимо замка Шомон, возчикам приходилось уплачивать пошлину — 4 денье с бочки: Диана просила Екатерину, которой принадлежал Шомон, избавить ее от этого налога.
Помимо перевозившегося таким образом вина определенную часть бочек белого, а именно 14 квартовых бочонков, помещали в подвалы Шенонсо, ожидая прибытия хозяйки дома.
На зимний праздник Святого Мартина 11 ноября арендатор валяльной машины из Ла Фюи приносил 34 ливра 10 су, 4 каплунов и 4 кур, а мельник из Вестена — 10 ливров 10 су, 5 мюи[451] муки — треть пшеничной, две трети — ржаной, 4 каплунов, 6 кур, поросенка ценой 35 су и 12 буасо[452] орехов. Далее следовал перечень из еще десятка фермеров.
В конце ноября в день Святого Андрея так называемый сборщик желудей оплачивал свое право разрабатывать дары леса, выкладывая за год 23 ливра. Сбор миндаля в зависимости от урожая приносил более или менее значительный доход, а срезание ивовых побегов и прутьев — около 40 ливров.
Некоторые фермеры вносили плату в четыре установленных обычаем дня: на Благовещение, Святого Иоанна Крестителя, Святого Михаила и на Рождество. На Рождество приносили провизию, в том числе каплунов и жирных гусей.
Неплохие барыши давала продажа зерна: в 1547 году на торгах 40 сетье[453] и 2,5 буасо пшеницы продали за 44 ливра 1 су и 10 денье; 12 мюи 5 сетье 5 и 1/3 буасо ржаной муки и смеси пшеницы, ржи и ячменя в равных пропорциях — за 102 ливра 14 су 10 денье; 39 сетье 3 буасо ржи — за 12 ливров 12 су 6 денье, а 48 сетье 20 и 1/3 буасо овса — за 39 ливров 1 су 7 денье.
Продукцию ферм по большей части продавали на рынках, где и договаривались о цене: в 1547 году сборщик продал там 115 каплунов, 40 кур, 27 цыплят, 9 гусей «с подвязанным к шее чесноком», 4 блюда рыбы, свинью, 4 дюжины яиц, 18 буасо орехов, 3 бочонка объемом в две трети мюи и один объемом в полтора мюи вина кларета, 5 бочонков белого вина, один ливр воска. В общей сложности все это принесло чуть больше 970 турских ливров.
В 1548 году был обильный урожай орехов (65 буасо), равно как и миндаля (30 буасо). Вырубка 40 арпанов леса принесла 260 ливров, да еще удалось продать сено, которое за год до этого полностью использовалось на месте. На торги выставили и животных, случайно забредших во владения герцогини: кобылу и барашка. Уплатили и за монополию на сукновальное производство, хотя оно и приносило совсем мизерную прибыль.
В 1548 году хозяйка оставила себе весь урожай вина за год, а сбор был превосходным — 29 бочонков вина и кварта кислого виноградного сока. Были куплены вместительные бочки, так называемые транспортировочные. В погребах Шенонсо остались 9, а 20 были отправлены в Орлеан, чтобы затем быть доставленными в Ане. Содержали они кларет: 5 бочонков молодого вина из Бона, 3 — орлеанского, 5 — арбуазского, 7 — анжуйского. Сборщик использовал четверть бочки бонского вина для крепления кларетов, оставленных им в Шенонсо, а также кварту белого анжуйского и кварту красного, дабы придать крепости винам, отправляемым в Ане. В погребах оставалось еще вино предыдущего урожая — бочка «старого белого», которое пили во время сенокоса и в период сбора винограда.